Моя необычная обычная жизнь

Глава 77

Я пил своё счастье маленькими глоточками, боясь упустить хоть каплю из-за торопливости.

Как пьют вино? Можно пить его большими глотками, проливая на грудь, на одежду, почти не ощущая вкуса. Черпать кружками и ладонями, пить прямо из бочек, из горлышка бутылок, разбивая последние. Быстро опьянеть и быстро уснуть. А можно стараться ощутить всю гамму вкуса напитка. Учесть антураж, и посуду. Насладиться и цветом, и запахом ещё до того, как сделаешь первый глоток. И уж тем более оценка самого вкуса и послевкусия. Это не подмышкой самогонку занюхивать.

Есть дети, что, обнаружив подарки под ёлкой, суетливо сдирают красивые упаковки чуть ли со всех одновременно, стараясь как можно скорее увидеть всё. А есть те, кто станет разворачивать их аккуратно, рассмотрев и картинку на обертке, и наслаждаясь предвкушением. Что касается меня, то я бы и вообще отложил часть подарков на другие дни.

Книги, которые мне нравились, я всегда старался читать не спеша, продлевая удовольствие, с сожалением наблюдая, как уменьшается количество непрочитанных страниц. И как бывает радостно, когда вдруг оказывается есть продолжение.

В общении с Дашей, когда между нами рухнули последние барьеры и исчезли последние недомолвки, я не стремился получить всё и сразу, хотя, наверное, мог бы. Но я не хотел. Эпизоды в доступных нам теперь фильмах «до 16-ти», где сила любовной страсти выражалась в разрывании одежды партнёра, мне всегда казались верхом пошлости, банальности и глупости.

Мне же нравились даже расставания с Дашей, потому что они дарили радость новой встречи.

Между тем жизнь наша начала убыстряться; в школе всё чаще стали проводиться контрольные и «закрепление материала». Всё больше стало разговоров о предстоящих экзаменах, выборе профессии и вообще о будущем. Это носилось в воздухе, это начинало определять нашу жизнь. Первый серьёзный самостоятельный выбор, который может определить всю дальнейшую жизнь. Сделать его должны были мы сами, будучи ещё, по сути, детьми. И времени на это с каждым днём оставалось всё меньше. Девочкам было немного проще; над ними не довлела Армия, которая «откусывала» от жизни мальчиков 2-3 года, и порой навсегда ставила крест на их первоначальных жизненных планах.

Даша занималась словно одержимая с утра до вечера. Я, как мог, пытался помочь ей, пересказывая в транспорте учебники, а иногда попросту выполняя домашнее задание за двоих для банального списывания. Возможно, видя это, Анастасия Марковна и не стала меня «отлучать от дома», как, по её собственному признанию, она сгоряча хотела сделать. Особенно, когда её девочки вышли встретить гостя «нарядные и красивые» в полном соответствии с моими рекомендациям. Даша была права; Анастасия Марковна моментом догадалась обо всём. И улучив момент шепнула ей, что с удовольствием перекупила бы у неё право первой «придушить этого паршивца». (И это она ещё не осознала глубинного смысла слова «первая»). Однако, после остыла, вспомнив, чем подобное закончилось прошлый раз. Плюс Дашино предстоящее поступление, и понимание, что любой нервный срыв сейчас будет означать катастрофу как в плане успешной сдачи экзаменов, так и в отношениях с дочерью. К тому же, я реально помогал Даше, и она не могла этого не видеть.

Кира же стала нашим «ангелом-хранителем», зорко следящим за тем, чтобы никто и ничто не могло помешать нам с Дашей. Я сильно привязался к этой незаурядной девочке, совершенно искренне считая её для себя «маленькой сестрой». Даже мои родители привыкли к этому, и приняли, как часть моего взросления. Несмотря на разницу в возрасте, Кира была для меня, пожалуй, самым близким человеком, среди сверстников. Умная, внимательная, решительная - сестра Даши также выделялась среди своих одногодков, как и мы с Дашей среди своих. Я с удовольствием проводил время с Кирой, например, когда провожал её до дома от Алины, или в ожидании Даши, когда не мог встретить её с занятий. При этом, как ни странно, несмотря на мои ожидания и шутливые угрозы относительно грядущих Кириных женихов, никаких признаков присутствия их в жизни "младшей" я, к собственному своему удивлению, не наблюдал. На мои подколки-вопросы Кира лишь отшучивалась, причём нисколько не тушуясь, как это обычно бывает у подростков, а Даша лишь загадочно улыбалась, и лохматила мне волосы, повторяя свою любимую присказку о том, что ничего мол ты, Кирилл Ракитин, не понимаешь.

Как ни странно, в неоднозначной проблеме "близкого друга" Анастасии Марковны, на мою сторону встал сам этот «близкий друг», признав момент не самым удачным для каких-то радикальных действий, типа переезда на ПМЖ в квартиру сестёр, или официального оформления своих отношений с их мамой.

Василий Андреевич, как его звали, оказался мужчиной неглупым. Чиновник среднего звена, он был на 4 года старше Анастасии Марковны, но за собой следил, и вид имел моложавый. Был разведён, имел сына 19 лет, который жил с матерью, и с отцом общался мало. Увидев агрессивную реакцию сестёр на какое-то негативное замечание матери в адрес некоего «Кирилла», он свёл на нет назревающую перепалку, и увёл Анастасию Марковну «поболтать». После чего та вернулась задумчивой, и попросила девочек передать своё пожелание «поболтать» уже со мной.

«Поболтать» Анастасия Марковна, отчего-то решила, во-первых, не дома, а, во-вторых, в компании с Василием Андреевичем. Двое взрослых против одного школьника. Ха! Но, как я понимал, от результатов этой «болтовни» будет зависеть в дальнейшем возможность моего посещения её дома.

Встретились мы в небольшом кафе, где была возможность некоторого уединения.

— Как видишь, я твой «урок» приняла, — сказала мне Анастасия Марковна, после обмена приветствиями и формального знакомства с её спутником. — Хотя это было очень жёстко, чтобы не сказать жестоко. И я бы попросила тебя больше так в присутствии моих дочерей не делать. Особенно Киры. Ты всегда можешь поговорить со мной напрямую, если сочтёшь нужным что-то сказать.

Что ж, первый удар-упрёк нанесён; мой черёд отбивать.