Моя необычная обычная жизнь

Глава 80

Учёба в театральном на первом курсе — это занятия с 9 до 21. Включая субботу, разумеется, а порой и воскресенье.

Учёба в медицинском — это занятия с 9 до 16, а затем «препаровка», отработка своих «неудов», или подготовка («домашка») в музее или библиотеке.

Сам принцип обучения в ВУЗе оказался иным, чем в школе. В школе обучение строится по схеме: учитель объясняет новый материал —> ученик дома изучает то, что давали на уроке —> контроль знаний. В ВУЗе всё иначе: студент самостоятельно изучает материал —> контроль знаний —> преподаватель объясняет сложные моменты. Если повезёт, то по теме занятий была лекция; не было — твои проблемы. Можно было выучить наизусть учебник и тем не менее схлопотать "неуд". Просто потому, что преподаватель считает, что в учебнике написано неправильно или недостаточно. Далеко не все могут быстро перестроиться психологически. При этом каждая «двойка», равно как и каждый пропуск занятий по любой причине, включая болезнь, должна быть «отработана», т.е. пересдана на кафедре в вечернее время. Лекции в том числе. Единственная «индульгенция» — это донорская справка. Отчего студенты без устали бегали на Станцию Переливания Крови сдавать кровь.

Ну и конечно — зубрёжка, зубрёжка и ещё раз зубрёжка.

Мединститут характеризуется тем, что на начальном этапе обучения требуется простое запоминание огромного объёма материала. Само же обучение, в следствие этого, имеет очень чёткое разделение на первые три курса, когда идут базовые предметы и накопление массива знаний, и последующие три курса, когда начинаются клинические кафедры, где учат пользоваться полученными знаниями, формируя так называемое «клиническое мышление».

Имея абсолютную память, я получал известное преимущество в учёбе, которое убыстряло обучение, но учиться всё равно приходилось очень много.

Удавалось ли нам с Дашей видеться? В общем, да. Хотя это было и не просто.

Во-первых, мы сами к этому стремились всей душой. А потому и, во-вторых, искали и находили возможность. Поскольку у меня таких возможностей всё же было больше, то я взял за привычку приезжать по вечерам в институт к Даше, как и прежде с едой и учебниками. Прока ребята занимались, я занимался тоже. Моим родителям это не нравилось, но им пришлось смириться; учился я неплохо, хоть и не был отличником. Во всяком случае, отчисление мне не грозило. Хотя на первых курсах во всех ВУЗах всегда максимальный отсев уже поступивших. Особенно это касалось приезжих, вырвавшихся из-под родительского опеки и «гнёта». Свобода им кружила голову, а когда они спохватывались, исправить что-либо было уже поздно.

В театральном была другая проблема — способности. И жёсткий психологический прессинг; студентов практически не хвалили, но зато много и охотно ругали. Привыкшим к совсем другому отношению вчерашним школьникам или участникам разных «творческих коллективов», это было не всегда легко принять и вынести. Ну а кто-то не выдерживал даже просто физически такого режима жизни. И тут Даше очень пригодились и наши регулярные походы в бассейн, и её привычка работать с утра до вечера. В общем, так или иначе, первый курс мы пережили, а потом пережили и все остальные.

Были ли «романтические подкаты» к Даше со стороны других студентов? Были конечно. Тем более, учитывая специфику обучения. Но тут всех новоявленных ухажёров ждал довольно жёсткий отпор. Правда, с одним непонятливым пришлось провести «воспитательную беседу». Разумеется, до пошлой драки я не опустился, но созерцание моих чёрных глаз без белков в сочетании с нарушением сердечного ритма, всегда производило нужное впечатление. Остальные Дашины сокурсники лишь посмеивались, уже практически традиционно, приняв нашу пару, как некую данность этого мира.

Некоторые спрашивали, как я отнесусь к тому, если Даше придётся играть влюблённость; обниматься, быть «облапанной» по сценарию, целоваться. На что я лишь пожимал плечами, и просил не делать из меня идиота, который не отличает артиста и персонажа, которого он играет. Если же начинали настаивать, то я задавал встречный вопрос, например: а как мальчики станут реагировать на посещение их невестой или женой врача - мужчины по специальности акушер-гинеколог?

Тот же, условный, мужчина-гинеколог, разве он утрачивает интерес к женщинам в принципе? А что увлекает врача-проктолога, дерматолога, патологоанатома? Да, по сути, любого врача. Медицина имеет дело с болью, грязью, неприятными запахами, выделениями всех видов. Гной, кровь, моча, кал, мокрота — это обычная рабочая обстановка для многих врачей. Нет тут никакой «романтики»; есть обычная тяжёлая работа. Врачу все эти запахи и прочее так же неприятны, как и любому другому человеку. Просто это его работа. Человек работает врачом не потому, что ему нравится всё это; он работает врачом несмотря на всё это. Не все обыватели понимают это.

Такое вот «двоемыслие», расщепление личности. Абстрагирование от второстепенного на работе, при том, что оно же может быть первостепенным вне работы. К примеру, врачи, извлекшие ребёнка на кесаревом сечении, часто не знают, какой у него пол; просто не обратили на это внимание, как на абсолютно не имеющее значения обстоятельство. В то время, как для обычных граждан этот вопрос часто первый и важнейший.

Телесный контакт, как необходимая часть профессии присутствует в спорте, у танцовщиков и пр. И никто не делает из этого проблемы. Я уж не говорю про такие пустяки, как ночёвка вне дома, и совершенно не в раздельных номерах гостиниц, а на одном продавленном диване "попа к попе".

Как бы то ни было, но мы с Дарьей успешно преодолевали курс за курсом, тщательно охраняя и сохраняя меж нами то, что мы так отчаянно желали сохранить с самого начала. Наши родители были впечатлены, наши друзья и однокурсники тоже. Поэтому, никто нас иначе, как что-то единое и неразделимое, уже и не воспринимал. Однако, зарегистрировать наши отношения официально мы решили, лишь когда Даша стала учиться на последнем курсе.