Моя необычная обычная жизнь

Глава 81

Скромное торжество было решено провести прямо у нас в квартире. 11 человек «родни», включая Алину с родителями, да по пять человек от Даши и меня; вот уже и «полна коробочка». Еду приготовили сами и притащили родственники; получилось настоящее семейное торжество.

Регистрацию провели в памятном для нас Дворце Бракосочетания на Лаврова. Оказалось, что ЗАГСа в нашем районе попросту нет, а на Английской набережной слишком длинная очередь; и мы упустили этот момент. По времени регистрацию подгадали к майским праздникам, чтобы иметь хоть пару-тройку свободных дней в своём распоряжении.

Когда все уже вошли в зал, и ведущая приготовилась начать говорить, я спросил:

— Можно ещё одну минуточку? Я кое-что задолжал этой девушке.

После чего снял с шеи цепочку с особым кольцом, камень в котором повторял рисунок её звёздных глаз, и, улыбаясь, сказал:

— Дарья Щербакова, ты — не просто всё, что есть у меня в этой жизни. Ты - свет, который дарит жизнь, ты - воздух, которым я дышу. Ты - и есть сама моя жизнь. Моей жизни без тебя просто нет. И я прошу тебя стать моей женой.

После того, как Даша немного повисела у меня на шее, я надел ей кольцо на палец и добавил уже без всякой улыбки:

- Даша, ты помнишь слова древней клятвы: "быть вместе и в горе и в радости до тех пор, пока смерть не разлучит нас"?
И когда Даша кивнула, я продолжил в неожиданно наступившей тишине:

- Эта клятва нам не подходит. Наша будет звучать так: "И даже смерть не разлучит нас".

И после того, как Даша шепнула "Да", обратился к ведущей:

— А теперь давайте проведём церемонию.

* * *

Если не считать небольшие вылазки по стране, да ещё один байдарочный поход, то в своё первое Настоящее Путешествие мы смогли отправиться лишь лет через 10. К тому времени нашей дочери Варваре уже исполнилось 7 лет, и она отправилась с нами. И куда же мы поехали? Разумеется, в Париж! Куда ещё могут поехать влюблённые в своё Первое, читай — свадебное, путешествие? А мы действительно были как влюблённые; на зависть и удивление окружающих. Я каждый день был счастлив просто от того, что Даша рядом. Ничто не могло перевесить этого. Ничто не могло быть больше этого или сильнее. И Даша чувствовала тоже самое. Я это знал.

Наверное, поэтому мы никогда не ругались, как и договорились однажды. Мы даже не ссорились никогда по-крупному. Я не мог огорчать Дашу, а она старалась сделать так, чтобы к этому не было причины. Так что, если и происходило что-то не очень для нас приятное, то в том не было ничьей сознательной вины, а из-за случайностей мы никогда не ссорились. Мы называли случайности случайностями, а не нашими недостатками или тем паче умыслом. Как Даша меня, так и я, мы никогда не ставили друг друга в ситуацию выбора, когда бы могли выбрать что-то плохое друг для друга. А Даша всегда умела избегать таких положений.

Возможность быть вместе досталась нам очень не просто. Мы сознавали ценность того, что имели, и берегли изо всех сил. Мы никогда не срывали друг на друге раздражение, злость или досаду. Спорить — спорили, сердились, не соглашались, но никогда ни в чём друг друга не обвиняли. Если я видел Дашу чем-то недовольной, то невольно вспоминал, как она сердилась в первые дни нашего знакомства, и начинал улыбаться, и Даша начинала улыбаться в ответ. А когда Даша улыбалась, то всё недоброе из нашего дома исчезало вмиг. Я же всегда просто любовался ею, и она это чувствовала.

Дочь я «таскал» в волновой мир с детства. Сама она такой моей способности не унаследовала, хоть я и наделся, но «смотреть» моими глазами, как и Даша, могла. А т.к. дети всё усваивают быстро и как само собой разумеющееся, то её и не пугала «изнанка» нашего мира. Более того; она так быстро начала в ней ориентироваться, что я только диву давался. Но она могла лишь смотреть. Находясь «на изнанке», я чувствовал её желания и её ощущения, которые суть понимание. «Держать» Варвару «на изнанке» мне было гораздо проще, чем Дарью, а потому мы могли там находиться гораздо дольше. Честно говоря, не знаю, для чего я это делал; не имея возможности заглядывать туда самостоятельно, она не могла получить от этого какой-то прикладной пользы. Но в результате я получил великолепный контакт с дочерью в обычном нашем мире. Кроме того, я мог наблюдать, как меняется её собственная «волновая тень», что позволяло мне понимать её структуру гораздо лучше. А там и «поправить» кое-что немного.

К сожалению, актёрская карьера у Даши не сложилась. В 90-е народу было не до театров, да и то, что предлагалась тогда — было в основном на потребу самым низким, а то и низменным сторонам человеческой натуры. Везде, где крутились деньги, всем заправлял криминал. А его интересовала лишь прибыль. И как обращался криминал с теми, кто ему «должен» — рассказывать нет смысла. Государство самоустранилось от этой сферы, отдав «развлечения народа» на откуп частным дельцам, и там всё было очень тухло. В результате Дарья, учитывая ещё и свой возраст, решила посвятить себя семье. Однако, позже всё-таки нашла работу помощником режиссёра в одном любительском театре, вроде того, в каком некогда занималась сама, будучи школьницей. А ещё сыграла в маленьком эпизоде какого-то фильма. Трудно сказать, насколько эти несбывшиеся мечты об актёрской карьере, портили ей жизнь, но я никогда не слышал от неё ни одной жалобы или сожаления по этому поводу. Даша принимал жизнь с благодарностью такой, какая она есть. Тем более наблюдая, что творилось тогда в стране вообще, и с её некоторым однокурсниками в частности.

Я работал анестезиологом в одном из роддомов. Перетащила меня туда моя бывшая однокурсница из обычной больницы, за что я был ей весьма признателен. По большому счёту, роддом - чуть ли не единственное место в медицине, где можно найти подлинный позитив. Ведь к врачу люди всегда приходят вовсе не от хорошей жизни, а от жизни плохой; по причине какого-то несчастья (так же, как, например, и в полицию). Разумеется, не берём «бумажно-бюрократические» причины посещений. Большинство болезней носит хронический характер, и вылечить их полностью, как правило, невозможно. Да и после острых состояний, когда, казалось бы, сама болезнь излечена навсегда, порой остаются достаточно тяжёлые её последствия или последствия её лечения. И лишь в роддоме возникает ситуация, когда люди приходят к врачу по причине радостной, и уходят счастливыми. Тоже не всегда, но всё же в подавляющем большинстве случаев именно так. Но в общем и целом, медицина — это место концентрированного негатива. Что следует чётко понимать тем, кто идёт в медицинскую профессию исключительно из романтичных представлений об этой работе.