Моя невинная глупость

Нате. Это вам

Ирэна сегодня превзошла себя. Больше всего на свете она не любила, когда её игнорируют. Бывшая злилась и пыталась злить меня, но мне было всё равно. Она перестала участвовать в моём проекте под названием Семья.

Выбыла из команды.

И то, что я не делал попыток восстановить руины, её бесило. Это было настолько противно, что мне пришлось запретить носить напитки кроме сока и воды за её стол. Иначе день рождения Яра закончился бы плачевно.

Девушку из высшего общества можно узнать по выражению лица. Шмотки, цацки, машины – ерунда. А вот гримаса едва сдерживаемой брезгливости и отвращения к происходящему – признак породы.

Этим, родившимся с золотой ложкой прямо на норковые подгузники, или тем, кто только втиснулся стройной ножкой в лакшери жизнь, было невозможно угодить. У них на лице была печать превосходства.

У Ирэны была, и она скандалила.

Я кивнул ребятам, и они её оттеснили, чтобы не позорилась. Лукреция тут же испарилась. Недальновидная и продажная. Забавно. С такими точно работать не надо.

Детей я контролировал ежесекундно. Со Златой, одетый в итальянский костюм ручной работы и запонками ценой в приличную тачку, нырял в бассейн с шариками. Катал на плечах.

Ярослава подхватывал в любой перерыв между активностями, кто бы ни был в это время на связи. Сын сначала смотрел на меня настороженно, а потом оттаял.

Сначала подбегал звать на аттракционы. Потом хвалился выигрышем в тире. А когда устроили перетягивания канатов, дёрнул меня на ринг. Я внутренне собрался. Дело чести на дне рождения сына выгрызти победу.

Против нас вышел качок. Рама 7 на 8, 8 на 7. Но, взглянув в глаза парня, я понял, что он декоративный. Мышцы есть, хватки нет. Чей-то сыночек. Может и на должности, но во вторник на детском празднике.

Понятно. Сложно, но можно.

Ярослав побледнел, увидев противника. Но я ему подмигнул и сказал, что мы будем тянуть рывками. Отработал ритм и показал, как держать канат. Мы приготовились, дождались сигнала и выиграли!

- Пап! Пап! Па-а-а-ап!

Он повис у меня на шее, и я понял, что этот раунд за сына я выиграл. Не на ринге, а у бывшей. Она каждый день говорила, какой я неподходящий, деревня, мужик-лапотник.

И Яра это отравляло каждый день. А сейчас слетело, как шелуха. И мы выходили с праздника счастливые. Сын сидел у меня на руке, обнимал за шею и светился от радости.

- Спасибо, пап! Это лучший день рожденья!

Наследник чмокнул меня в щёку, и я ответил так же. Яр. Мой сын. Мой.

Он убежал отдирать боковое зеркало от торта-феррари, а я снова кинулся к телефону. Там уже был не один пожар. Там полыхали 6 чатов.

- Кондрашов через Евграфова заходит на Урал. Запускают новую серию.

- Что с макетами?

- Пришлют.

- Сроки?

- Выясняем. Будет информация – форвардну в группу.

В другом тоже не было гладко.

- Стройка проседает на 3 дня. Какие перспективы?

- Планируем перекрыть работой в параллель. Поставщики задерживают. Перестраховываемся с другими производителями.

- Что по коммуникациям?

- Пришлите.

- Дайте.

- Вышлите.

Станислав Викторович! Надо… Надо… Дайте... Надо!

И так без перерыва.

Внезапно на меня навалились сзади. Обхватили руками с ярким, похожим на лезвия, маникюром. Окатили удушливым ароматом дорогого парфюма с восточными ноками. Самым модным.

- Зорин, ты как всегда, в делах. Как рабочая лошадь.

- Лучше быть рабочей лошадью, чем декоративной собачкой.

Ирэна дёрнулась, но хватки не ослабила. Пришлось самому убрать её руки с себя. Красивая же баба. Лицо оттюнингованное, фигура давно забыла, какой была от природы. Но сделано классно, качественно. Не заметишь, если не знаешь.

Но не возбуждала, хоть тресни. После того, что было, вообще не тянуло к ней. Из разряда «женщины» она выпала в категорию «все». Не будоражила кровь даже на процент от сегодняшней малышки на канате.

- Ты не умеешь жить! Отдыхать не умеешь! Ты вообще ничего не можешь, кроме как работать!

- Это для тебя только плюс. Алименты регулярные. Личным присутствием не донимаю.

Бывшая начала заводиться. Во время ссор она становилась несимпатичной. Ирэна что-то делала с морщинами на лбу, и теперь, когда злилась, выглядела несуразно. Словно лицо возмущалось, а лбу было плевать.

У Дубровиной каждая клеточка лица была в дружбе с остальными. Она пугалась до сжатых кулаков, стыдилась до покрасневших милых аккуратных ушек. Ан-ге-ли-на. Энджи.

- А ты подонимай, Зорин! Подонимай меня! Может у нас всё и наладится!

Ирэна снова кинулась в атаку. Я отошёл в сторону, поставив между нами стул. Её это оскорбило, и она решила рубануть в ответ.

- Да ты бездушная машина, робот! Тебе и жена не нужна. Зачем? У тебя же нет души.

- Нет. – Я искренне согласился. – Ты права, Ирэна, души нет, а бабки есть. Поэтому у тебя есть алименты и прочие внедоговорные радости на Лазурном берегу и в Монако с Дубаями.

Она зашипела от ярости. Но дети хлынули с площадки, и я пошёл заниматься ими. Обоих подхватил на руки и донёс до входа. Усадил в машину и помахал рукой вслед.

Праздник с ежесекундным контролем закончен. Следующий у Златы через два месяца. Нормально. Прорвёмся.

Я отошёл за сцену и продолжил работать. Сколько времени это продолжалось, я не знал. Но когда огляделся, ресторан был полностью убран. Никаких следов детского праздника и артистки на канате не было.

Голова звенела от напряжения. Продолжая отвечать в миллионе чатов, я обогнул ресторан и двинулся по боковой дорожке. Сын уехал, праздник кончился. Работа не прекращалась никогда.

Углубившись в свои мысли, я едва ли не подпрыгнул, когда в вечерних сумерках в мою сторону от запасного входа качнулась чёрная тень.

Ангелина!

- Опять ты? – спросил я резче чем хотел бы. – Что надо?

Девушка смотрела нереально. В глазах не было высокомерия, корысти, зависти. Искренность? Я забыл, что это такое! Этого не может быть! Таких сейчас не делают!