Моя невинная глупость

Мне нельзя с вами!

Всю дорогу до комплекса я говорил по телефону. Этот способ отключиться от действительно важной проблемы, ввязавшись в другую серьёзную, срабатывал безотказно. Тем более что проблемы у меня были с размахом.

- Станислав Викторович, по третьему проекту банк не подтверждает рефинансирование. Если на следующей неделе денег не будет, придётся стопорить стройку. Вопрос только какую.

- Что говорит Геллер?

В трубке раздался шорох, словно финансист елозил ею по волосам. Ему точно было неприятно говорить со мной на эту тему.

- Ничего конкретного. Но в кулуарах, не для прессы, – кивает в сторону Штерна. – Финик помолчал несколько секунд и продолжил, – вы бы поговорили с ним аккуратно. Если это принципиальная позиция, то мы поменяем стратегию развития. Если он не участвует, будем искать новых партнёров.

- Сами что думаете, Александр Леонидович?

И снова в трубке шорох и тишина.

- Банки под Штерном. А у нас третий кредитор отвалился после изменения вашего семейного статуса. Я у вас работаю пять лет. Все расторжения только в последние 6 месяцев, хотя кредитная история компании не ухудшилась. Активов стало больше. Есть что закладывать, а результата нет. – И снова тихо, но уже настойчивее, – вы бы поговорили с ним.

Теперь наступила моя очередь молчать. Со свёкром я не общался со дня, когда получил подтверждение измены Ирэны. Измена противна сама по себе, а с персоналом – тем более.

О чём там было говорить с отцом бывшей жены? Как? Ворот рубашки впился в шею. Теперь это было не просто чувствительно, а болезненно. Привычным жестом я отодвинул его пальцем. Стало легче.

- Утром ещё уточните по результатам. В конце концов, я всё решу по третьему. Спите спокойно.

Следующей позвонила бывшая. С ней разговаривать не было смысла. Если бы что-то важное, мне бы сигнализировала одна из нянь. Они были наняты мной и подчинялись мне. Но Ирэна названивала несколько раз.

Потом начала строчить сообщения. Как обычно, сначала оскорбления, недовольства и угрозы. А потом её коронное «должен, должен, должен». У меня ни один мускул не дрогнул, но и радости никакой не было.

Ирэне я больше ничего не был должен. Только детям. Их я хотел растить сам, но жена предпочла разрушить семью. Значит, буду видеть по графику и обоюдному желанию. И, честно говоря, его становилось меньше.

Мама. Я снова оттянул ворот рубашки. От неё отделаться не удалось бы. Она могла дозвониться даже в кому.

- Стас, ты давно ко мне не заезжал, – без приветствия начала мать.

Надо же, сегодня без прелюдии.

- Это дорога одинаковой длины в оба конца. Соскучилась – приезжай.

- Ты будешь сыпать банальностями?

- Нет. Просто это очевидно.

- Я о тебе забочусь, а ты неблагодарный!

Мать сразу перешла ко второй части. Осталось дождаться основного блюда и можно выключаться. Потом будут только «я тебя растила без отца, ты должен».

- Можно конкретнее? В чём заключается забота и где я ей не соответствую?

- Я пригласила к себе Алесю Заславинскую, но ты не приехал на прошлой неделе. Я вновь её позвала.

Это было сказано с таким упрёком в голосе, словно я сам просил, обещал приехать, а потом не выполнил обязательств. А я даже не знал о планах маменьки. Неоригинально.

- Тебя не смущает, что Алеся замужем.

Мать хихикнула как девчонка, стащившая из сумочки сестры помаду.

- Ты бесконечно отстал от жизни! Они с Гарри делят имущество, а ко мне в гости Алеся приезжала уже без кольца! Значит, не только развод, но и раздел имущества, дело решённое. И ты должен успеть!

- Я уже успел, мама.

- Но тебе нужна жена!

- У меня уже была жена, и я рад, что она теперь в статусе бывшей.

- Но ты выбрал не ту девушку! Тебе была нужна Заславинская! Я и тогда тебе это говорила, и теперь настаиваю. Ты должен связать свою жизнь с Алесей! Должен подарить мне внуков!

Теперь мне стало весело. Мама и со мной не проводила времени в детстве, и с моими детьми не нянчилась. На днях рождения даже не целовала, чтобы не смазать макияж.

Теперь меня начинала накрывать злость. Получить желаемое любой ценой? Это про мою мать. Но я в эти игры не играю. Я сам такой. Меня не надо двигать по доске. Тем более, под венец.

- Ты, наверное, забыла, мам, но я тебе уже подарил внуков.

- Но это не то! Мне нужны внуки Заславинской!

- «Галя, у нас отмена!». Мама, это так не работает.

- Но ты должен…

- Всё, что я должен, регулярно перечисляю. Проверь счета. Там всё хорошо.

- Но это не всё.

- Это всё, мам. Если визит Заславинской был только по мою душу – отменяй. Я не приеду. Хорошего вечера.

В загородный комплекс я приехал поздно. Вошёл во второй павильон, когда в нём уже вспыхнул свет и все повскакивали с мест, аплодируя.

Ангелина.

Хрупкая, невесомая, нежная. Желанная!

Мне захотелось пройти сквозь толпу, схватить её на руки и уволочь в свою спальню. Но Ангелину обступили дети. Они трогали её тонкую юбочку, протягивали сладости.

Я вышел в коридор и направился к техническому помещению. Мы столкнулись прямо у двери. Ангелина так искренне мне обрадовалась, словно я был рождественским подарком под ёлкой.

Она смотрела на меня, как на самого лучшего человека. В её взгляде было такие восхищение и восторг, которых я не видел ни разу в жизни. Ни у кого, даже у родной матери. Даже когда подарил ей первый миллион.

Обожание! Вот что я увидел в миленьком нежном личике. Внутри забурлило, словно от пузырьков шампанского, текущих по венам. Я шагнул навстречу, протягивая букет.

Нежный, эксклюзивный, идеальный.

Но вместо радости увидел на лице ангела ужас. Она отшатнулась, словно увидев привидение. Спрятала руки за спину и, дрожащими губами, едва справляясь со страхом, выпалила:

- Нет! Не надо! Отойдите! Мне нельзя с вами!