Моя невинная глупость

Трещины в опорах

Теперь на нежном личике Ангелины отразился настоящий ужас. Она тряслась всем своим хрупким существом, а у меня внутри всё горело от ярости. Обжигало невыносимым огнём.

Она же Так на меня смотрела! Она же радовалась мне, как никто другой! А теперь она тряслась от страха, словно перед ней стояло чудовище. Дикий зверь в человеческом обличии.

Я был в ярости! У меня отобрали счастье! Просто выдрали из глотки, дав попробовать. Помазали губы, а проглотить не дали! Это ещё хуже, чем поманить выгодной сделкой, а потом сторговаться с конкурентом.

Потому что это личное!

Эта нежная мне залезла в душу. Куда-то глубже горла и гениталий. Прямо в самую сердцевину. Хотя всё что было в трусах, тоже просочилась и схватила крепко. Но со мной эти прятки не пройдут!

- Чего тебе нельзя?

- Ничего! Мне совсем ничего с вами нельзя.

- А конкретно?

Девчонка отшатнулась и, впечатавшись в стену спиной, затряслась сильнее.

- Нельзя у вас ничего брать, даже конфеты, даже пирожные. – Она сглотнула и отвела глаза, словно снова ничего не ела с утра. И продолжила тихо, опуская голову. – И уходить с вами нельзя. Это совсем нельзя.

А в глазах такая тоска и страх, словно я её собирался пытать, не меньше. И это меня разъярило в секунду.

- И кто установил такие правила? – Стараясь не кричать, полюбопытствовал я.

- Эрик Маркович. – Почти шёпотом ответила Ангелина.

Ко мне подтянулась охрана. Я дал знак, чтобы не подходили ближе, но разговор они слышали хорошо. Да и плевать!

- И что он ещё запрещал здесь?

Ангелина начала загибать пальцы.

- Говорить с гостями, нарушать режим, перечить сотрудникам это вот всего, мешать их работе, вести себя вызывающе, кричать, попадаться на глаза, что-то обещать, отвечать на вопросы. Ой! – смутилась Ангелина. Виновато сморщила носик и продолжила, – мы же с вами говорим, а мне нельзя! Я, наверное, пойду.

- Я не гость. Со мной можно говорить.

- Но на вопросы нельзя отвечать! – Теперь девушка запуталась и вертела головой, словно ища поддержки.

Охранники смотрели на меня своими нечитаемыми взглядами. Хорошие ребята. Плевать на них! Надо держать себя в руках и пробовать приболтать моего ангела.

- Нельзя перечить персоналу, а ты со мной споришь.

- А вы персонал? – Испугалась она.

У охранников лица пошли пятнами.

- Персонал, конечно! Рома, подтверди!

Я метнул взгляд на ближайшего секьюрити. Тот вытянулся в струнку и отрапортовал:

- Так точно, персонал!

- Ой!

Ангелина вскрикнула и прижала ладошку ко рту, словно стараясь перекрыть дорогу словам. Но в глазах уже было другое. Она меня больше не боялась. Просто запуталась, как третьеклашка с уравнением.

Теперь я был готов сужать круги и переходить к сближению.

- Ангелина, ты собирай вещи, мы с тобой поговорим в другом помещении. Здесь мы мешаем работе комплекса. А ты же не должна мешать.

- Ой!

Девушка теперь теребила одной рукой коротенькую юбочку, а второй, то прикрывала розовые нежные губки, то поправляла складки ткани на костюме. Мне хотелось схватить эти пальчики и поцеловать. А потом…

- Забирай вещи и пойдём.

- Но мне и уходить нельзя!

- Тут ты ничего не нарушишь. Останешься на территории комплекса. И режим не нарушишь. У тебя же есть режим?

- Есть! Я должна лечь спать в 10 часов вечера.

- Вот, видишь, Ангелина. И у нас в комплексе тоже есть режим. Роман, – я повернулся к секьюрити, – посмотри, пожалуйста, в расписании, не пора ли нам ужинать?

Охранник, отвернувшись, чтобы скрыть улыбку, достал телефон. Открыл какое-то окошко и пролистал вниз.

- Совершенно верно, Станислав Викторович. По расписанию сейчас ужин.

- Мне кажется, что мы уже начинаем опаздывать.

- Так точно. Но если поторопитесь, ещё успеете.

Я двинулся к Ангелине и легонько подтолкнул её в сторону комнаты, отданной под раздевалку.

- Поторопись! – А увидев сомнение в её глазах, решил усилить нажим. – А то режим нарушим!

Ангелина побежала в комнату. У меня внутри всё снова напряглось. Мне казалось, что я, как хищник, выслеживаю добычу в голодный сезон. Вон же сколько этих девушек! Но не те!

Любую из здешних помани, придёт на моих условиях. Но и в ответ только услуги по прайсу. Радость и удовольствие по прейскуранту. Того, что я видел в глазах Ангелины, и близко не было!

И за это хотелось рвать глотки и совершать безумства. Даже бизнес перестал так волновать. Только серые глаза тоненькой балерины на канате. Её радость, удивление, восторг!

Она словно волшебное зеркало отражало не ту действительность, которую видела, а ту, которой она могла бы быть. И это искренне, без лжи и фальши. Без малейшего намёка на выгоду.

Просто мясо. Просто ешь, ты же голоден.

Во мне бурлили какие-то незнакомые до этого чувства. Словно кислота, разъедая выстроенную внутри структуру. Опоры и фундамент летели в бездну. Цинизм давал сбой.

Я даже чувствовал угрызения совести, что обманывал это хрупкое чудо! Я! Станислав Зорин! Человек, который даже рождения детей планировал так же учитывая сезонность, как всякую другую производственную необходимость.

И вместо того, чтобы ночевать в городской квартире, я приволокся в загородный комплекс, чтобы увидеть это чудо. И заберу себе. Потому что я получаю всё самое лучшее. И сейчас получу!

Когда дверь раздевалки распахнулась и из неё вышла Ангелина, я был готов взвалить её на плечо, и как неандерталец, уволочь в свою спальню. И не отпускать никуда. Никогда!
А она выскользнула в своём чёрном безразмерном худи и джинсах. Посмотрела прямо в душу и протянула маленькую баночку, похожую на упаковку крема.

- Если мне можно с вами разговаривать, возьмите. Это вам.

- И что это?

Теперь растерялся я. Но Ангелина снова улыбнулась.

- Вам трёт ворот рубашки. Это специальный воск. Я им пуанты смазываю, но вам сейчас нужнее. Вы его на шею помажьте. Вам полегчает.