Моя невинная глупость

Фен

Я вышла из душа, закутавшись в огромный, невероятно мягкий халат цвета моря. Он пах, как всё в этом доме: Стасом, дорогим мылом и чем-то острым, мужским.

На голову замотала полотенце, впитывающее воду с моих непослушных волос. Боялась, что Стасу не понравится мой вид. Но до спальни над было как-то добраться. Другой одежды у меня не было. И с феном случилась беда.

Стас уже переоделся в простые домашние брюки и футболку. Он выглядел другим – более мягким, менее опасным. Как большой, сильный зверь, вернувшийся после охоты в своё логово.

- В твоей спальне в шкафах есть новая одежда на случай, если тебе не во что переодеться. Она с бирками, можешь не опасаться. Суши волосы и приходи ужинать, - сказал он и двинулся к дивану.

Я замотала головой. Щёки мои вспыхнули от смущения. Не из-за того, что он предлагал мне одежду, а из-за того, что мне придётся признаться в своей глупости. Перед Зориным хотелось выглядеть идеальной.

Но и обманывать его не хотелось. Я и так доставила ему столько дополнительных забот, что враньё только ухудшило бы ситуацию. Я вздохнула, и выпалила:

- Мне есть во что переодеться. Только с феном проблема.

Он нахмурился, и моё сердце ёкнуло. Вот, начинается. Сейчас он поймёт, какая я беспомощная. И какая глупая. И какая неловкая.

- Какая проблема? – спросил он.

- У фена кнопка не нажимается. Это не я сломала. Она сразу такая была.

Я смотрела на него, и мне казалось, что я сообщаю о чём-то ужасном: пожаре, наводнении, о том, что я сломала что-то очень дорогое. На лице Стаса промелькнуло что-то непонятное, и он, не сказав ни слова, развернулся и пошёл обратно в душевую.

Я робко поплелась за ним, стараясь не выдавать своего волнения. Фен лежал на полке, такой же идеальный и слишком сложный для меня, как и всё в этом доме.

- Я аккуратно нажимала, но кнопка точно сломана, – пробормотала я, чувствуя себя полной дурой.

Он взял фен, повертел его в руках. А потом вдруг сделал ловкое движение пальцем – и на боковой поверхности ручки отъехала маленькая, почти невидимая пластинка.

Под ней оказался тёмный, блестящий экран.

- Ой! Это не я! Я её не трогала! Кнопка не надавливалась. Что теперь делать?

Мне стлало страшно. Я испортила ещё и это! Почему я такая неловкая и всё делаю не так? Мне захотелось забрать фен и положить его на место, пока ещё что-нибудь не случилось.

Я потянулась, чтобы забрать фен и положить его на место, пока не стало ещё хуже. Но Стас отвёл руку дальше, не давая мне забрать сломанный прибор. Я расстроилась ещё сильнее.

- Оставь так! Положи обратно. Он, наверное, стоит кучу денег!

На глаза навернулись слёзы. Я шмыгнула носом, но Стас не отдал мне фен. Рука Зорина была твёрдой и уверенной. Он явно знал, что делать.

- Подожди ты! Фен не сломан. Смотри.

Стас провёл пальцем по экрану, и тот засветился мягким голубым светом. На нём появились непонятные значки.

- Ой! Может, лучше не надо? – выдохнула я.

Всё это было слишком сложно, слишком странно. Но Зорин не отступал.

- Надо. Фен прекрасно работает. Я даже высушу тебе волосы, если ответишь на мои вопросы.

Я смотрела то на Стаса, то на загадочно светящийся в его руке фен. Во мне боролись страх перед непонятной штуковиной и дикое, детское желание – чтобы он высушил мне волосы.

Чтобы кто-то сделал это за меня, для меня. Просто потому, что может. Потому что мне была бы приятна забота. Его внимание. Но и злоупотреблять великодушием Зорина не хотелось.

Я просунула пальцы под полотенце на голове, нащупала мокрые пряди. Нахмурилась.

- А током не шибанёт? – спросила я, борясь с желанием выглядеть умной.

Стас посмотрел на меня с улыбкой, но в его глазах не было насмешки. Была какая-то новая, непонятная мне грусть. Сочувствие?

- Нет, Геля. Мы же грелись под душем, а там на дисплей лилась вода. Он безопасный, потому что изолированный.

Я не поняла ни слова. «Изолированный»? Что это значит? При чём тут вода? Но я увидела во взгляде Стаса уверенность, основанную на понимании. Он не смеялся надо мной. Он просто знал.

- Не шибанёт. Я точно знаю. Ну, что? Начинаем сушить твою роскошь?

И я поверила. Не потому, что поняла объяснение, а потому, что это сказал он. И в этот момент, стоя в его ванной с дурацким феном без кнопок, я почувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде.

- Хорошо! – сказала я и улыбнулась.

Зорин придвинул кресло к зеркалу. Надел насадку в виде круглой расчёски и начал сушить волосы. Когда я расслабилась спросил тихо, но хорошо различимо за шумом фена.

- Расскажи, что случилось с брюками. Почему их нельзя снимать?

- Так бабушка сказала. – Мне было неловко смотреть в глаза Стасу, даже через зеркало.

- Что случилось? - спросил он тихо, и его голос прозвучал глухо из-за шума фена.

- Я заходила проведать маму. Так случилось, что мы не жили вместе, но виделись каждый день. – Сказать о лишении родительских прав я не могла. Только не Стасу, поэтому продолжила, стараясь говорить бесстрастно. – Там был её друг. Он схватил меня за руки и потащил в спальню. Мама не любит, ели я громко говорю. Криков вообще не выносит. Вот я и терпела. Старалась отбиться молча. Хорошо, что бабушка зашла. Она меня забрала. Бодягу к синякам прикладывала. В общем, всё обошлось.

Лицо Стаса стало острым. Мне показалось, что его взглядом можно резать стены. Я даже поёжилась, укутываясь в халат, хотя холодно мне не было.

- Сколько тебе было лет?

- Почти 13. Можно сказать, что это произошло накануне дня рождения.

- Он сделал тебе больно?

Мне показалось, что взгляд Стаса стал ещё жёстче. Я вжала голову в плечи, но он успокаивающе провёл рукой по голове. Взъерошил мои волосы. Чмокнул в макушку.

- Да, синяков было много и на руках, и на ногах.

- А что с брюками?

- Бабушка… – прошептала я. – Она сказала, что если мужчина снимает брюки, это главный признак, что он хочет сделать… плохое. И как только я это увижу, не надо никого бояться. Надо кричать изо всех сил.