Моя очаровательная предательница

Глава 5

Днём меня привели в здание суда, где почти все места были уже заняты. Последним явился Кириан и заседание началось. У нас, в отличие от людей, не было ни адвокатов, ни прокуроров, – материалы готовил судейский совет, а судья принимал решение о наказании.

— Кэссиди Фандерман обвиняется в использовании магии, сокрытии своего происхождения, в соучастии по делу о похищении Его Высочества, а также умышленном обмане Его Высочества, — начал верховный судья, Эвальд Олдридж, свою речь, пропитанную нескрываемым высокомерием и желчью.

— Вы признаете, что владеете магией?

“Даже если сейчас я слаба и беспомощна, я не позволю им унижать меня и не буду молить о пощаде”.

— Да, я одна из лучших в своём деле.

— О, если это так, значит нам не составит труда поймать всех остальных, — заключил судья, самодовольно усмехнувшись.

— Не обольщайтесь, это не ваша заслуга. Вы спокойно сидели во дворце, пока принц ловил нас.

Он несколько растерянно хмыкнул, но не утратил энтузиазма, лишь немного поубавилась его спесь.

— Хм… Вы жили с Его Высочеством под одной крышей и скрывали от него, кто вы такие?

— Да.

— Вы утаивали от Его Высочества, что он вам не брат?

— Мне сказали, что теперь он будет жить с нами. Что отныне он часть нашей семьи.

— Мисс Фандерман, да или нет? Суду не нужны ваши оправдания.

Я посмотрела на Кириана, который всё это время сидел неподвижно, словно статуя. Его взгляд был устремлён прямо, пронизывал всё вокруг и одновременно ничто, будто он находился взаперти самого себя. По крайней мере того человека, которого я знала, я уже не видела в нем. Стиснув зубы, я произнесла ответ:

— Да.

Блюститель закона победно улыбнулся.

— Итак, думаю, вина Кэссиди Фандерман подтверждена. С позволения Его Высочества я оглашу приговор.

Кириан кивнул.

Судья подождал несколько секунд, пока не наступила полная тишина, и громогласно произнёс:

— Повешение.

Всё внутри вздрогнуло, но я не подала виду.

— Ваше Высочество, Вы согласны с решением суда?

— Согласен, — холодно ответил принц.

— Желаете ли Вы что-нибудь добавить?

— Нет.

Я посмотрела в его глаза – он отвернулся.

— Кэссиди Фандерман, вам понятно решение суда?

— …Да.

— Вы признаёте свою вину?

— Нет.

— Что ж, это не имеет значения.

— Хотите что-нибудь сказать?

— Я ни о чем не жалею, Кириан. Если бы я рассказала тебе правду, это ничего бы не изменило.

Меня пронзил его испепеляющий взгляд. Он, определенно, был не согласен со мной, но не проронил ни слова.

Люди вышли из зала суда. Кириан направился по коридору в сторону выхода.

— Ведьма, давай, шевелись, — приказал стражник.

— Кириан! — крикнула я с отчаянием.

Он остановился, но не обернулся. Все присутствующие сразу притихли, будто я позволила себе неслыханную дерзость – звать принца по имени, да ещё и просить о чём-то.

— Что?

— Я хочу поговорить с тобой.

Меня тряхнул за руку гвардеец.

— С вами, Ваше Высочество.

— Нет.

Он уже сделал шаг, чтобы уйти, но я снова задержала его.

— А с отцом и матерью я могу поговорить?!

— Нет.

Я попыталась освободиться от гвардейцев.

— Но это моя последняя просьба! Прошу!

— Напишешь письмо и передашь слуге.

С этими словами принц скрылся за поворотом.

Вернувшись в свою комнату, я попыталась собраться с мыслями и начала писать.

Отец, мой дорогой папа!

Ты вырастил меня сильной колдуньей, научил всему и дал мне цель – смысл, который и сейчас не покидает мой ум и разжигает огонь в моём сердце. Всегда поддерживал и никогда не оставлял. Я благодарна тебе за все уроки и слова, которые не давали мне отчаяться, за свою жизнь. Но пришло время расстаться. У меня больше нет сил сопротивляться, весь мир будто против меня, а я не могу ничего изменить.

Мне так горько подводить тебя, нашу мечту, магов. Если бы только у меня была возможность, время! Прости, что ничего не могу сделать для тебя и мамы. Я верю, что мы станем духами и будем помогать нашим друзьям. А люди… всё так, как ты говорил – они чёрствые и жестокие, потому что слабы, потому что им страшно, они никого не любят, и готовы растерзать сначала нас, а потом и самих себя. Но придёт время, когда они проиграют.

Отодвинув бумагу, я принялась писать маме. Я старалась подбирать слова, чтобы она не почувствовала мою боль, благодарила её за каждую улыбку на лице, мягкость, заботу, терпение к моему нелёгкому характеру. Мне было невыносимо думать, что это окажется последним, что она прочтёт перед смертью. Я всё же отчаянно надеялась, что Кириан пощадит её, и, закончив ещё несколько строк, написала ему.

Мама ничего не знала и не участвовала ни в наших вылазках, ни в планах. Пожалуйста, оставь ей жизнь. Вспомни, она была добра к тебе! Она невиновна!

Я отдала письма слуге и легла спать в верхней одежде. Мне не хотелось больше думать, осознавать, чувствовать. Ни сейчас, ни утром.

***

Я не желала просыпаться, но двое стражников схватили меня и полусонную поволокли по коридору. На улице втащили в карету и довезли до площади. Я уже совсем проснулась и нещадно цеплялась за каждое мгновение, но все они ускользали, и сейчас меня привели к деревянному помосту, окружённому толпой горожан. В голове звенело от шума.

Я стала искать Кириана, чтобы посмотреть ему в глаза, когда…

Всё внутри сжалось.

“Неужели он меня так ненавидит?”

Ни слева, ни справа его не было. Оглянулась – тоже нет.

“Неужели я это заслужила?”

Я остановилась у ступеней. Ноги отказывались подниматься. Позади стражник что-то недовольно проворчал и толкнул меня вперёд.

“Неужели в тебе не осталось никакого сочувствия?”

Подняли на табуретку. Навесили на шею верёвку.