Моя одержимость

Пролог

Я толкнула тяжёлую дверь подъезда и шагнула внутрь. Здесь было темно — лампочка на первом этаже опять перегорела, и только тусклый свет с улицы пробивался через грязное окно. Я нащупала перила и сделала шаг к лестнице.

— Где ты была?

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самые пятки, а по спине пробежал холодок. Этот голос. Низкий, глухой, наполненный какой-то страшной яростью.

Игорь.

Он стоял в тени, прислонившись к стене, и я не разглядела его сразу. Только сейчас, когда он шагнул вперёд, я увидела его лицо — каменное, с сжатой челюстью и горящими глазами. Такого я его ещё не видела. Даже когда он говорил мне самые ужасные вещи, в его лице была холодная отстранённость. Сейчас же...

Сейчас он был как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду.

— Я... я работала, — выдавила я, инстинктивно отступая на шаг. Спиной я уперлась в дверь. — Игорь, что ты здесь делаешь?

— Работала, — он усмехнулся, но в этом звуке не было ничего смешного. — Да, конечно. Работала. А я-то, дурак, переживал. Думал, может, с ней что-то случилось, раз она каждый день домой в десять вечера приползает. Может, дорога далёкая, может, опасная. Даже следить за тобой начал, представляешь?

Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона, смешанный с табачным дымом. Пульс застучал где-то в висках, в горле пересохло.

— И знаешь, что я увидел? — он наклонился ко мне, и его лицо было теперь так близко, что я различала каждую тень, каждую складку на его губах. — Видел, как ты с этим стариком в квартиру заходишь. Видел, как ты ему улыбаешься. Видел, как он тебе ключи даёт.

— Это не то, что ты думаешь, — я попыталась отодвинуться, но некуда было деваться. Холодный металл двери упирался в лопатки. — Игорь, это квартира его дочери, он предложил мне...

— Предложил! — он рявкнул так громко, что я вздрогнула. — Ну конечно, предложил! Старый хрыч предложил бедной студентке крышу над головой. И что он хочет взамен, а, Аня? Что ты ему даёшь за эту квартиру?

— Ничего! — голос сорвался на крик, я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдерживала их. Не при нём. Только не при нём. — Он просто добрый человек, он хочет помочь, он...

— Добрый! — Игорь расхохотался, и этот смех был страшнее крика. — Боже, ты и правда думаешь, что я поверю в эту сказку? Мужики, Аня, не бывают просто добрыми. Особенно к таким, как ты.

— К таким, как я? — я подняла на него глаза, и в груди что-то больно сжалось. — К каким?

— К молоденьким. Красивым. Беззащитным, — он выплёвывал слова, как что-то горькое. — Ты думаешь, я не понимаю, как это работает? Он тебе квартиру, деньги, работу, а ты ему... ну, сама знаешь что. Ты ведешь себя как гулящая девка.

— Ты сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Ты больной. Андрей Сергеевич — хороший человек, он мне помогает, потому что я напоминаю ему дочь, и...

— Дочь! — Игорь приблизил лицо совсем близко, и я видела, как бешено бьётся жилка на его виске. — Все эти старые извращенцы так говорят! "Ты как дочь мне", "Я просто хочу помочь". А потом оказывается, что помощь не бесплатная.

— Прекрати! — я оттолкнула его, но он схватил мои запястья. Крепко. Больно. — Отпусти меня!

— Сколько? — его голос стал тише, но от этого ещё страшнее. — Сколько он тебе платит? Тысяч десять? Двадцать? Или он просто квартирой расплачивается?

— Ты не понимаешь, — я дёргалась, пытаясь вырваться, но его пальцы только сильнее сжимались вокруг моих запястий. — Ты вообще ничего не понимаешь!

— Понимаю! — он развернул меня и прижал к стене. Холодная, шершавая штукатурка царапнула спину даже через куртку. — Я прекрасно всё понимаю. Ты продаёшься. Может, я тебя недооценил? Думал, ты такая тихая, скромная, а на самом деле...

— Заткнись! — я кричала сквозь слёзы, которые больше не могла сдерживать. — Заткнись, заткнись, заткнись! Ты не имеешь права!

— Имею, — он навис надо мной, и в его глазах горело что-то безумное. — Имею полное право. Ты живёшь в доме моих родителей. Ешь их еду. Пользуешься их добротой. А потом находишь себе спонсора и...

— Я ничего не ем! — голос сорвался на истерический вопль. — Я уже неделю почти не ем, потому что боюсь выйти из комнаты! Потому что боюсь встретить тебя или твою мать, которая смотрит на меня, как на грязь! Я просыпаюсь в пять утра и ухожу из дома, чтобы не столкнуться с вами! Я возвращаюсь поздно вечером, когда все уже спят! Я живу в вашем доме, как крыса, которая прячется по углам!

Он молчал. Смотрел на меня, и что-то промелькнуло в его глазах — то ли удивление, то ли... Но я уже не могла остановиться. Всё, что копилось внутри неделями, прорвалось наружу.

— А Андрей Сергеевич — единственный человек, который отнёсся ко мне по-человечески! Он предложил мне квартиру его дочери, которая уехала за границу, просто чтобы там кто-то жил! Я буду платить коммуналку, и это всё! Но ты, конечно, не можешь в это поверить, потому что для тебя все вокруг продажные, все вокруг...

— Сколько ты стоишь? — он перебил меня, и в его голосе была какая-то отчаянная злость. — Сколько? Я заплачу больше. Гораздо больше.

Я замерла. Уставилась на него, не веря услышанному.

— Что?