Моя Песнь, Моя Жертва

I

763 год 3 цикла 2 круга.

Арбитры Ведалара — холодная Справедливость. Решение, продиктованное разумом, не эмоциями или личными мотивами. Воля мертвого бога из-за Вуали в материальном плане, коснуться которого он неспособен.

Каждому, кто желает убить Арбитра, необходимо готовиться как в последний раз в жизни. Чтобы сразить младшую сестру Ширхару, узурпатор лаарстадского престола Альдо Визес привел за собой восемьдесят солдат и наступательную технику. Обещания, что он принес вместо валюты для покупки послушниц, нарисованные его чернильными словами образы — ничто, лишь иллюзии и искаженные сны.

Когда Альдо Визес пришел к порогу монастыря, он был нацелен проредить число сестер, забрать большинство учениц в свою личную элитную армию. Говорят, в нем текла чужая кровь, как и в каждом коренном жителе Пограничья, но в его случае в количестве столь малом, что он даже не имел внешностных черт древних рас.

И в количестве столь малом, что она попросту не могла ему помочь.

Арбитр Ширхара остановила наступление Альдо Визеса в одиночку. Под лихорадочное биение сердец лаарстадских воинов почернела луна, редкие деревья вспыхнули пламенем кровоточащего неба. Померкли звезды и исчезли отголоски далекого от вечно сумеречного Пограничья солнца. И с последней каплей заслонившей луну черноты сердца захватчиков остановились.

Побоище, резня восьмидесяти солдат одним-единственным Арбитром — воспоминание столь яркое, что перекрывает почти все. Здесь, в ледяной глуши черных гор, не доходят слухи о войне за трон, о наступлении чудовищ со змеиными чертами, об их темном Господине, который норовит разрушить не только эту страну, но и соседнюю.

Здесь, где каждый класс отгорожен имитацией Врат, важно только обучение.

Большинство детей не помнит, как оказались в монастыре. Те, кто постарше, может воскресить в памяти лица родителей, дом, детали своего потерянного детства. Те, что младше, оставили за спиной не воспоминания, а истаивающие к утру сны. И для тех, и для других монастырь становится домом.

Святая Милость, Убежище Пепла и Кости, монастырь Звездных Арбитров Ведалара в горах черного стекла, среди льдов и старых конструкций, рядом с узкой реликтовой башней. Здесь единовременно проживает и обучается сотня послушниц разной степени посвящения, три десятка сестер, одиннадцать Арбитров и четверо управляющих. Лишь двое в этом монастыре мужчины.

Ни у кого из детей не было воспоминаний о колючем морозе на щеках, о руках, которые прижимали к себе во время крутого подъема. Не было снов о колючей шерсти внутри чужой куртки, о тепле тела, о сбитом дыхании и усталости в утешающем, обещающем голосе. Никто не помнил, как их приносили к монастырю лично, передавая в руки Настоятельнице. Некоторые знали о своем прошлом – кого-то купили, кого-то отдали, кого-то забрала одна из сестер. Никто не помнил.

Лотти Рид тоже не помнила. Совсем ничего о себе, если говорить начистоту. Ни крупицы. Иногда ей казалось, что она готова собирать обрывки воспоминаний о детстве и прошлом отчаянно, до безумия, прятать в баночку из-под духов, будто это способно защитить их, не дать им истаять. Но ей попросту нечего было собирать, а попытки вспомнить вызывали кровавые припадки, после которых она просыпалась в лазарете. Но в этом не было ничего необычного.

У всех в монастыре и у очень многих представителей исконных рас в Пограничье дикие примеси древних кровей реликтовых предков вызывали мутации, буйство, бешенство. Необходима была строгая диета, изнуряющие тренировки и постоянный медицинский надзор. Кто-то мог позволить себе обучать таких детей дома, но большинство отдавали их в специальные школы или Арбитрам, как только проявлялись первые симптомы. Эти травмы вызывали провалы в памяти, а любая неаккуратная попытка восстановить утерянное могла спровоцировать новый припадок. У большинства детей бывали эти приступы. Поэтому первое, что они запоминали и должны были усвоить — необходимость слушаться наставников и неустанно обучаться. В свои девять Лотти приняла это без колебаний и с редкой для детей прилежностью.

Сегодня первый урок нового класса. И, редкость для монастыря и устоев, придет новая девочка, уже взрослая. Ей должно быть целых одиннадцать лет, если верить слухам. Обычно детей отдают гораздо раньше, но сама Лотти тоже оказалась здесь всего два года назад. Чуть взрослее, чем считается допустимым, но, тем не менее, ее все равно приняли.

Она оглядывается, откидывает с лица растрепанные пряди серых волос. Для налээйне она слишком пыльная, другие девочки ее расы выглядят ярче, но, возможно, в ее внешности тоже виноваты примеси. Ее не слишком это волнует. С непривычки не понять, много здесь других детей или мало. Раньше незнакомые лица мелькали и сменялись, но при этом сейчас словно бы больше шума. Сколько бы ни бегало детей до первой проверки на устойчивость, они приходили и уходили, а эта толпа останется неизменной надолго.

Впереди вертится что-то знакомое, и Лотти отбрасывает попытки найти новую девочку, сосредотачиваясь на привычном силуэте. Черные кудри и черные глаза выдавали в замеченной девчонке расс-а-шор, но более узнаваемой была эта шебутная манера. Лотти помнила ее, кажется. Они жили рядом в общей комнате? Может, общались? Два года в монастыре ощущаются такими дырявыми в ее памяти.

Чувствуя себя неуютно, Лотти ищет взглядом что-то чуть более привычное и находит высокую фигуру Арбитра. Худая, восхитительная амарриен черного подвида, Ширхара наблюдает за классом с внимательностью орла. Это должен быть особенный год, ранее она никогда не занималась преподаванием. А может, просто не вела уроков у совсем маленьких детей.