Моя Песнь, Моя Жертва

IV

Когда от уроков остается немного свободного времени, большинство девочек сбиваются в теплом большом зале, чтобы поболтать. Старшие курсы могут покидать пределы монастыря, но маленьким послушницам это не разрешено, и остается только проводить время друг с другом. Вэй и Флейрин тоже присоединяются к ним, но не Лотти. Ей комфортнее в одиночестве, с книгой или теми скудными вещами в ее собственности. Почти у всех девочек есть что-то, что напоминало бы о прошлой жизни. Лотти знает, что у нее есть не только этот потрепанный пустой альбом для рисования и маленькая бусинка для волос, но Ширхара говорила, что остальные вещи вызывали у нее припадки, и пока ее разум не окрепнет, она не может их получить. Ей остается только вертеть бусинку из мерцающего стекла в пальцах и пытаться найти ответы в ней, или листая потрепанные чистые страницы альбома. Она так и не написала в нем ничего, будто по каким-то причинам боялась испортить. Или вовсе, порой, ощущала, что это совсем не ее вещь. Возможно, кого-то из родителей.

Вещи не приносят ей радости, потому что она не способна вспомнить, но она продолжает перебирать и вертеть их в руках. Бессмысленно, но… когда каждая крупица утерянного, каждый элемент красоты напоминает о прошлом, которого больше нет, как можно просто сдаться и отпустить?

Но на воспоминания времени слишком мало, тем дальше, чем больше появляется новых уроков.

Многие девочки не видели смысла в изучении истории углубленно, не хотели идти на этот урок. Лотти чувствует себя воодушевленной, когда занимает место рядом с Вэйерли. Ее зеленые глаза горят от предвкушения, она взяла для истории самую красивую тетрадь. Флейрин, сидящая через два ряда, ее полная противоположность: ей уже скучно, хотя урок еще даже не начался. Почти такой же выглядит Велре, бездумно смотрящая вперед и не глядя рисующая узоры на полях.

Когда в класс вплывает изящная сестра Майри, все замолкают. Она не кажется зловещей, как Ширхара или Айлина, не зыркает строго, как Сайтира. Она настолько прекрасна, что от нее невозможно отвести взгляд.

Раньше она ничего не вела у класса Лотти, но ее часто видели в коридорах или снаружи, в ледяном саду. За Майри, маленькой и хрупкой, шлейфом эфемерной энергии тянутся полуоформленные крылья мотылька, и Лотти не в силах оторвать взгляда от мягких переливов розового, сиреневого и золотого. Она словно светится, эта сестра, кажется ожившим сном.

Говорят, все раа такие. Также говорят, что в своих родных землях на темном континенте Ваэндрайн они столь же чарующи, сколь опасны. Раа — хищники из темных болот. Не реликты из сказок, но кто-то, бесконечно им близкий.

Когда Майри улыбается, Лотти не может не видеть ее клыки. И какой бы прекрасной она ни была, с этим облаком мягких нежно-розовых волос, с огромными сияющими глазами ясного золота, с миловидным лицом, она напоминает блуждающий огонек среди топей. Прекрасная и способная завести в опасную трясину, спастись откуда уже не получится.

— Наконец-то вы готовы слушать о настоящей истории, мои родные, — ее голосок напоминает журчание лесного ручейка. Еще капелька в опасному образу. — Мы не будем зубрить даты или сходить с ума, изучая биографию каждого из династий Лаарстада и Иаррен-Наара. Можете не пытаться планировать, как хорошо поспите под скучные лекции о торговых указах. Наша цель, с этого момента и на грядущие несколько лет — это мотивы чужих поступков, значимые события и их последствия, и случаи, когда Правосудие Ведалара вступало в конфликт с земными правителями. Мы будем изучать то, что на поверхности, и то, что пытались сокрыть представители власти. Нет в живом мире и за его пределами столь глубокого черного цвета, чтобы он способен был скрыть от всевидящего взора Арбитров то, что произошло на самом деле.

Флейрин, кажется, заинтересовалась чуть больше — она пересела, не разваливаясь больше на два места сразу. Велре все еще не выражает интереса. Что-то подсказывает Лотти, что хотя бы часть этого курса ей уже известна, она уже показывала, что неплохо знает историю Лаарстада.

Майри взмахивает крылышками и приподнимается, спуская с петли над доской карту Пограничья. Карта схематично расчерчена на области влияния, принадлежащие советникам короля. Практически у каждого, кто сейчас правит королевством, есть своя собственная область — Рольведаль у Варбароса, советника по внутренней безопасности, Витансо у Вандали, советницы по мистицизму, Гелиянат у Вельбормила, советника по культуре и образованию, Линалия у Мессалы, советницы по торговле и международным отношениям. Сиеланой управлял верховный судья, архи-виттус Альдо Визес и, ранее, члены королевской семьи. Область у Гряды Правосудия, Олеса, в которую условно попадала и земля монастыря, принадлежала советнику по вопросам армии и обороны Гуннесладу. Но Арбитры не подчинялись ни ему, ни кому бы то ни было, кроме спящей слабой воли Ведалара.

Прекрасный голосок Майри рассказывает о том, как области разграничены, насколько разбивают теперь Лаарстад. Она называет тему первого урока — что привело в практически полной феодализации некогда единого государства, и как это повлияло на вовлеченность Арбитров.

Лотти понимает, что это важно, но отчего-то тема вызывает у нее раздражение. Она склоняется к тетради и не видит, как радостно горят глаза Вэйерли рядом.

Новые уроки выматывают. Лотти с радостью ухватилась за возможность прогуляться и просто поговорить с единственным взрослым, кто был ей близок — с Ширхарой.

Арбитр привела ее в ледяной сад. На снегу остаются следы от шагов, но их заметет совсем скоро. Скульптуры из льда и изящные белые беседки скрыты под снежным одеялом и слегка блестят в полумраке, холод больно колет уши. Лотти кутается в меховой воротник и в который раз думает, как Ширхара может так спокойно носить свои тонкие красивые наряды, которые слабо защищают от зверского горного мороза.