Моя Песнь, Моя Жертва

VI

Уроки медицины оказались сложнее, чем Лотти ожидала, но вскоре она поняла, что ей удается справляться даже лучше, чем когда нагрузки было меньше. На занятиях с Йенной она отдыхала, впитывала каждую крупицу информации как что-то жизненно важное. Велре тоже старалась, ее прилежность нравилась их наставнице, но порой Лотти приходилось ей помогать. И эти моменты — объяснять, показывать, разжевывать мельчайшие нюансы — нравились ей больше всего.

Время летело. Лотти даже не заметила, как сменился сезон, и поняла это, только когда наставницы заговорили об экскурсии вниз, в город. Это должен был быть первый выход их курса в мир вне монастыря, и большинство девочек едва ли не лопались от предвкушения. Сопровождать их собралась Йенна, и это немного успокаивало Лотти. Йенне она доверяла как себе.

Их разбили на пары и построили в две линии, чтобы путь с горы был легче. С Лотти встала Вэй, одетая в огромную меховую куртку, и глядя на нее, хотелось и самой закутаться получше. Вэйерли, кажется, была очень рада, что идет с Лотти. Ей нравились другие девочки, но Флейрин была слишком шумной, а Велерэйт иногда ее пугала, всегда холодная и задумчивая.

Любые дети устали бы от такого спуска, но они — не любые. Что им какой-то спуск, с их тренировками и данными?

А внизу... неожиданно, за снегами, трава. Поля колокольчиков с зеркальными лепестками, отражающие сиреневое небо Вайклира. Домики, словно из пряников, мостовые из идеально ровных плит с травяным узором. Обилие голубого и фиолетового, а главное — другие люди. Меньше ростом, остроухие. У одних тонкие черты и кристаллы разных цветов на лицах и теле, у других черты мягкие, смуглая кожа и кофейность внешности. Было с ними что-то не так, но после изоляции монастыря такое ощущение, пожалуй, было естественным. Девочки не скрывали восторгов, а Вэйерли вообще таращилась по сторонам с дикой жадностью.

Чтобы дать детям передохнуть, сестра Йенна останавливается у небольшого заведения. Обычно рацион послушниц четко контролируется сестрами монастыря, но сегодня особенный день, и Йенна покупает им много горячего шоколада, вредной карнавальной еды и прочих мелочей, которых девочки никогда не пробовали. Дав им паузу для перекуса, она с улыбкой спрашивает:

— Ну как, чего хотите теперь? Город посмотреть? Аттракционы? Страшный музей?

Голоса разделяются. Большинство хочет видеть аттракционы города, пусть Гуннелары не отличаются самым богатым выбором. Кто-то готов гулять допоздна — или сколько позволит сопровождающая сестра. Вэй робко подает голос:

— А почему музей страшный?

Йенна улыбается очень загадочно:

— Но как же еще назовут музей, в котором всякие жуткие вещи вроде скелетов, внутренностей и примеров болезней?

— Познавательным? — спрашивает Мариша, высокая рыжая девочка с ярко выраженным викторианским разрезом глаз. У нее на носу осталось немного шоколадной пудры.

— Вот вы у меня девочки умные. Но внизу люди часто отказываются понимать то, что им не необходимо по роду деятельности.

Лотти не сдерживает улыбки. Йенна даже сейчас нашла повод кого-то подколоть. К счастью, в этот раз не одну из них.

Несколько девочек — меньшинство, впрочем — поддерживают идею Вэй посмотреть музей. Голоса разделяются, и Йенна вздыхает.

— Ясно, сложности. Ну, тогда мы идем в страшный музей, а если кому-то по итогу он сильно не понравится, съедим еще пирожных. А если всем понравится, купим еще больше всего в монастырь, на несколько дней вперед!

Она разделяет группу и передает тех, кто хочет видеть аттракционы или город, сопровождающим старшим девочкам. По аккуратным красивым улицам они сворачивают в сторону старого здания в два этажа, неприметного, лишенного каких-нибудь опознавательных знаков. Не зная, что это музей, можно было вовсе проскользнуть по нему взглядом и не заметить.

Внутри Йенна договаривается со смотрителем в закрытой комнате и возвращается с небольшой программой, нарисованной вручную. Они заходят в полупустой зал, и специально для них зажигают более яркий свет.

Музей… оказался всем, что Лотти только мечтала увидеть. Здесь стоят анатомические модели каждой из рас Пограничья, различия указаны до мельчайших подробностей, а комментарии на прилагающихся к экспонатам табличках выведены самым идеальным почерком, который ей только доводилось видеть. Она полностью отрывается от группы, не слышит испуганных вопросов Вэй или недовольства Ирнисы, зачитываясь описаниями и цитатами из медицинских трактатов. Записи полны незнакомых слов и терминов, но ей кажется, что она понимает все, что имелось в виду. За анатомическими моделями идут примеры болезней, зарисовки симптомов и наглядные демонстрации того, как развивается симптоматика, и Лотти полностью теряется во времени, блуждая по залам. Она замирает только у последней витрины, где под четкими зарисовками чернеющих переплетенных линий на руках и лицах значится подпись «Плетущая чума».

«Семьсот пятьдесят девятый год третьего цикла, второго круга. Плетущая чума разрастается, беря начало от зараженной ткани с темной земли Вэндрайна, привезенной после заключения Советницей по торговле и международным отношениям Мессалой соглашения с торговыми гильдиями Города-Оплота — диверсии с их стороны».

Лотти хмурится, потирая бровь. Это всегда тревожило ее на уроках истории — с тех пор, как нынешние советники совершили переворот, уничтожив правящую династию Имиверисов, решения Мессалы не раз приводили к неприятным последствиям. К счастью, повторения истории с Плетущей чумой, лекарства к которой так и не смогли найти, не случилось, но истории о том, что «налаживание контактов» Мессалы часто влекло за собой какие-то сложности, нередки. Ей словно все равно, на какие риски идти, когда речь идет о получении прибыли с новой стороны. На истории с сестрой Майри этого еще не было, но Лотти и так слышала, что прибыль от сделок от договоренностей Мессалы не слишком помогала королевству. Лаарстад беднел, города ветшали, и только отдаленные от столицы области вроде Гуннелар еще выглядели так же богато, как при короле Фиренне. У некоторых других советников дела обстояли гораздо лучше — при Вульгоре медицина сделала невероятный рывок, Варбарос смог обойти предвзятое отношение к своей расе и позволил аенлор-ей занимать любые должности, а Вельбормил постепенно делал образование более доступным для всех слоев населения — раньше далеко не каждый мог позволить себе поступить в университет и продолжить обучение из-за дороговизны. Но с Мессалой будто бы всегда было что-то не так.