Моя Песнь, Моя Жертва

VII

Кошмары снятся Лотти не только этой ночью. Они становятся постоянным спутником следующих лун, реальность сливается в смесь занятий и смазанных снов, она постоянно чувствует себя усталой. Не знает, как справляется Велерэйт, у которой нагрузки столько же, сколько у нее, но выглядит подруга хорошо. Ее не тревожат припадки, а если ей снятся плохие сны, она просыпается тихо и только смотрит в пустоту, не издавая ни звука. Стоит пошевелиться, она делает вид, что спит, и Лотти принимает это как знак, что подруга не хочет говорить о своих кошмарах.

За прошедшее время бывают и новые припадки. Несколько раз Лотти просыпалась в лазарете, не помня причин, не в силах понять, что видела в своих снах. Когда она смотрит в зеркало, то видит отражение, которое не узнает, видит чужие глаза. Однажды она почти вспоминает, как слышит во сне шум океана и шорох песка под ногами. В песке она видит лицо, но когда пытается поднять его, оно рассыпается в ее руках. И все, что остается после таких снов — река неопознанных лиц, сад безымянных могил.

Она настолько рассеянная, что когда их класс приходит в новый кабинет, она даже не сразу понимает это. Бездумно занимает место рядом с подругами и только тогда оглядывается, осознавая, что что-то не так.

— Как думаешь, каким будет новый учитель? — с предвкушением спрашивает Вэйерли, и Лотти рассеянно моргает.

— Новый учитель?

— Боги, да не спи ты! — Флейрин толкает ее локтем в бок. — Ты где витаешь? Со светлого континента который, девчонки неделями трещат об этом.

А, да. Она слышала что-то такое. Мало того что в монастыре теперь новый временный учитель, это еще и мужчина. Мысль кажется Лотти сомнительной, учитывая, как девочки в классе странно реагируют на одно только упоминание мужчин.

Она не находится, что ответить, поэтому просто пожимает плечами. Флейрин закатывает глаза.

Когда учитель входит, шепотки в классе немедленно сходят на нет. Вэйерли как может тянет шею, чтобы увидеть его получше, но они сидят далеко, и приходится постараться, чтобы его рассмотреть.

Невысокий — наверное, на голову ниже Ширхары, и уж тем более ниже того смотрителя музея, Айриона. Серебристые волосы сухие, спускаются ниже плеч, часть прядей заколота возмутительно ярким синим пером, прямо в цвет глаз. Когда он поворачивает голову, оглядывая класс, Лотти видит кончик острого уха, выглядывающий из-под полос. Он вычурно одет, будто сбежал с какого-то праздника, где должен был развлекать толпу.

Вэйерли вздыхает с совершенно глупым видом. Флейрин фыркает. Видимо, Вэй, как и многим девочкам в классе, учитель понравился. Его можно назвать миленьким, у него смазливое кукольное личико. Лотти кажется, что с ним будто бы что-то не так. Странное ощущение, похожее на то, что она ощущала, когда их группа спустилась в город.

— Почему он какой-то… неправильный? — она сама не осознает, что бормочет это под нос. Велре косится на нее и спокойно отвечает:

— Потому что искусственный.

Учитель слегка хлопает в ладоши, лучезарно улыбается и разводит руки в стороны. Его голос звонкий, поставленный, он привык говорить на аудиторию:

— Доброго утра, девочки! Позвольте представиться. Меня зовут Лавлевалан…

— Какое имя тупое, — немедленно бухтит Флейрин.

— … и я здесь, чтобы показать вам природу иллюзий и обмана…

Лотти, откровенно не слушая учителя, чуть наклоняется ближе к Велре.

— В каком смысле «искусственный»?

Она откидывает с плеча отросшие белые кудри и тоже наклоняется ближе:

— Аэстри. Из созданных рас. Как киршуати и найа в равнинах.

Лотти переводит взгляд на учителя, всматривается в его лицо. Он рассказывает что-то о том, что ждет от них внимательности и необычных подходов к решению проблем, но ей это неинтересно. Она вспоминает все, что знает об искусственных расах.

Большинство видов Вайклира вымирает. Отчасти из-за охоты и игрищ реликтов в прошлом, отчасти из-за угасания расовых способностей. Вымирание спрогнозировали давно, это происходило и в других мирах. Была какая-то старая раса, исчезнувшая вникуда — Утреан, кажется — кто пришли извне, чтобы предложить свои знания. Они вывели безумное количество новых видов и выпустили их в известные миры. Эти новые виды прижились легко. Какие-то жили меньше разумного — кажется, некоторые и до пятидесяти не могли дотянуть — зато плодились как животные. Если у большинства исконных за всю жизнь трое детей — это предел, то говорили, что новые виды могли родить пять, а то и вдвое больше. И все это в одной паре!

Даже в Пограничье поселились некоторые виды этих «искусственных» рас. Лотти не считала, что это плохо, но впервые поймала себя на том, как странно находиться рядом с одним из них.

— Но почему мне не по себе?..

Велре пожимает плечами.

— Может, древняя кровь в тебе говорит. Вроде как эти новые даже реликтам на вкус не нравились.

— А это ты откуда, прости, знаешь? — шипит Флейрин, тоже наклоняясь и вклиниваясь в их разговор. Велерэйт отмахивается.

— В любом случае, они от нас отличаются. У них на светлом континенте все не так. Они даже животных разводят на мясо. Вроде зовут это «фермами».