Моя победа

Глава 1. Даня

Pov Даниил

Мой самолет приземлился в Пулково. Здравствуй, любимый Питер, больше года не виделись. Забрал с полки рюкзак, попрощался со стюардессой и двинулся к выходу.

Бизнес-класс всегда выходит первый. Привык к этому. Не обращаю внимания. Иду по пустому рукаву в здание аэропорта.

Штамп в паспорте. Быстро. Я резидент.

Год только в России не был. Бумаги с разрешением от родителей не спросили. Ну и ладно. Я вернулся. И фиг теперь уеду. Не дождетесь, дорогие предки.

На выходе увидел Тимура. Не удивлен. Разумеется, меня встретит водитель. Слишком много чести для родаков тащиться в аэропорт в разгар рабочего дня. Не расстроен.

Я ведь их разочарование. В очередной раз.

Переживу, как-нибудь.

— Босс вернулся, — взревел Тимур при виде меня.

Стукнулись ладонями, обнялись. Попытался меня побороть. Фиг тебе. Я качался в Англии, еще усерднее, чем в Питере. Ржет надо мной. Бессменный водитель в нашей семье. Мужик за пятьдесят, который со мной снова вспоминает юность.

— Насовсем, надеюсь? — спросил он уже в машине.

Я по привычке сел на переднее сиденье. Терпеть не могу ездить сзади.

— Ага. Выперли меня из академии? — честно говорю.

Что скрывать-то. Все уже наверно в доме знают. И не только в доме. Все мамины гламурные подружки в курсе. Косточки мне перемыли, ее пожалели, таблетки от мигрени закупили.

— Парит тебя это?

— Не особенно.

— Я так и думал.

Любуюсь на пейзаж за окном. Конец августа в Питере прекрасен. Еще зеленая листва, нежное солнце, но ночи уже темные.

Люблю этот город именно ночью. Когда подсветку включают. Байк заправил и гоняй по царским приискам всю ночь.

Исаакий мой родной.

— Тормозни, поздороваться хочу, — прошу Тимура.

Он тормозит еще до моей просьбы. Знает, что я с собором на одной волне. Со всеми проблемами к нему прихожу. Ни разу еще не подвел.

Вышел из машины. Погладил колонну. Наверх глянул. Не уеду больше отсюда. Никогда.

Вернулся в машину, дальше едем. К дому на Крестовском.

Боюсь немного встречи с мамой. Надеюсь, что отец ее успокоит. Удар я ей нанес непоправимый своим отчислением.

Но просто надоело.

Пытаться оправдать чьи-то ожидания. Не такой я, каким она меня считает. Совершенно.

Тимур припарковал тачку у гаража. Я вышел.

— Держись, Дань. Зови, если что, укатим куда — нить, — пытается поддержать, хотя я и не просил.

Всегда поддерживает. Знает, как с мамой тяжело.

А мне реально фигово. Распахнул дверь, зашел в дом. В гостиной пусто. Как всегда.

Брат еще в школе, наверно.

Дверь в кабинет отца приоткрыта. Подошел. Прислушался. Знаю, что глупо. Не могу ничего с собой поделать.

— Его выперли из академии за драку еще до начала учебного года. С кем можно было подраться там? — причитает мама.

— Спросишь у него сама, скоро должен быть здесь. Меня это не сильно волнует.

Представляю скучающее выражение на лице отца. Ему по фиг.

— И где он будет учиться, если его отовсюду выгоняют?

— Доучится 11 класс вместе с Алексом. Брат его подстрахует, если что.

— Свихнулся что ли? Таким, как он нельзя в обычную школу.

— Ты говоришь о нем, как о дьяволе во плоти.

Мне смешно и обидно одновременно. С дьяволом меня точно не надо сравнивать. Далеко мне до него ещё, мама.

Ну, подумаешь, задвинул в нос одному зазнавшемуся сынку английского лорда. Тот сам виноват был. Че к девчонке полез со своими тупыми подкатами? Ну не рассчитал я силы немного. Нос ему сломал. Орал, как индюк резаный.

Директор потом очки поправляла и гордо так заявляла, что мне не место среди избранных детей.

Господи. Какие они там избранные. Орать хотелось. Тупые все, как пробки. Где их набрали только? Частная академия. Счаз.

Я отошел от двери, пошел на кухню. Кофе хочу. Насыпал зерна в кофемашину. Автоматом не включается.

Что за фигня? Год дома не был, а здесь уже все изменилось. Где эта долбанная кнопка?

— Алиса, включи Кофемашину.

Не сработало. Нет связи. Значит, механическая фигня. Как включается, то?

— Ну, привет, сын. Вернулся?

Насмешливый голос отца. Смотрю на него с показной злостью.

— На пять сантиметров левее твоего пальца сенсорная кнопка, проведи.

Сделал. Зашуршала. Кофе начала мне делать. Молоко взбивает.

Умная, но кнопку найти невозможно.

— Одиннадцать тысяч умножить на семнадцать, — спрашивает отец с другого конца кухни.

— 187 тысяч, — отвечаю не задумываясь.

Все еще пытаюсь понять, как в здравом уме можно найти долбаную кнопку у этой адской машины.

— В каком году казнили Анну Болейн?

— 1536, — отвечаю равнодушно.

Беру в руки чашку. Сажусь за стол. Вкусно. Блин, правда, вкусно.

Что за зерна они там покупают? Давно такой кофе не пил.

— Какое дерево изображено на флаге Ливана? — задал последний вопрос отец.

Я прищурился, словно вспоминая. На его лице отразилась радость. Ждет победы.

Не-а, папочка. Не так быстро.

И это я тоже знаю. Ответил. Он заржал.

Наконец, подошел ко мне. Я встал со стула и сгреб его в охапку. Любимый мой предок. Как же я скучал по тебе в этой долбаной академии для одаренных детей.

— Не выдержал там, да? — спрашивает он, все еще обнимая меня.

Понимает. Сам в свое время от такой отказался. Невозможно. Нам невозможно. Для других умных, самое то.

— Мама бесится? — спрашиваю равнодушно.

Он садится напротив, кивает. Но смотрит на меня с улыбкой.

Меня только что выперли из третьей закрытой школы для гениев, в которую меня устраивали в течение прошлого года. Это все были мамины идеи.