Моя последняя любовь

Глава 25

Приготовив пирог, бросаю усталый взгляд на часы, ожидая прихода Ярослава. Но даже спустя два часа он не приезжает, хотя охрана была уверена, что он будет через полтора часа максимум.

Набрав его, сообщаю, что уже у него, и интересуюсь, когда он будет сам. На что получаю ответ, что он в пробке. Навигатор обещает ещё минимум час. А этим штукам лучше не верить. Они те ещё оптимисты.

Брожу по дому, ищу что-нибудь интересное. Телефон и социальные сети ещё во время приготовления пирога мне надоели. А вот многочисленные картины мне нравится разглядывать. С каждой секундой видишь всё больше и больше значимых и незаметных изначально деталей.

На камине взгляд цепляется за железный небольшой сундучок, покрытый чёрными железными розами, будто бы обвитый ими. Поначалу я даже притрагиваться к нему не хотела, но всё же интерес взял надо мной верх.

Аккуратно снимаю тяжёлый сундучок, спускаю на пол и открываю его, обнаружив внутри сложенные в несколько раз листы, на которых написаны числа по порядку.

Беру в руки последний лист, разворачиваю его и вчитываюсь в рукописные строки, понимая, что письмо описывает день рождения Ярослава. То, как не приехала сестра Серова. Как он нашёл Красную Шапочку в холодильнике. Как ужасно себя чувствует из-за своего неприличного и оскорбительного вопроса.

А дальше меня словно бы прорывает, и я начинаю читать одно письмо за другим, чувствуя, как по щекам текут слёзы.

Каждую неделю он пишет одно письмо той, кого давно нет в живых. Рассказывает о том, что чувствовал, что радовало его, что огорчило. Делится всем в своей жизни. Спрашивает совета. Ругает себя. Живёт в мире, который сам пишет на листах. Именно в них изливает все свои чувства.

“Сегодня пятисотая, юбилейная, неделя, как тебя нет. Ты любила красивые числа. Любила их праздновать и дарить мне какие-то подарки на эти числа.

Я помню, как создал в собственном шкафу склад приятных и романтичных мелочей, которые после дарил тебе.

Я вечно забывал все эти даты и даже не догадывался, какую мы неожиданно можем начать праздновать. Поэтому покупал подарки заранее, даже не зная повода.

Сегодня я отнёс тебе на могилу подарок. Твои любимые белые розы и заколку с фианитами. Она бы красиво смотрелась на твоих волосах. Я бы вечно её поправлял, а ты злилась бы, что я вновь трогаю твои волосы, и они быстро жирнятся.

На днях я был в хосписе. Играл с детьми. Привёз им подарков и лекарств. Мне безумно понравилась там одна девочка. Я хотел оплатить её лечение, но от её недуга нет терапии. Она скоро умрёт.

Я хочу свозить её в парк аттракционов и подарить ей сказку, достойную этой принцессы.

У неё такие огромные глаза, что они даже отвлекают внимание от того, что у неё нет волос на голове.

Но сегодня я понял, что это будет эгоистично — свозить в парк одну девочку. Завтра я дам распоряжение своему помощнику арендовать автобус и отправить в сказку всех.

Мне чертовски больно, что я вновь ничего не могу сделать. Не могу спасти девочку. Не могу вернуть тебя. Не могу забыть. Не могу продолжить жить дальше.

Я безумно скучаю по тебе!

Начни мне сниться вновь. Молю. У меня уже нет сил.”

Слеза падает на бумагу, но я, грубо стерев дорожки слёз с щёк, продолжаю читать.

— Любовь, — рука Ярослава касается моего плеча, и я вздрагиваю, подняв на него заплаканные глаза.

— Я… я здесь… — не могу подобрать слова, потому как прочитанное напрочь отняло у меня способность говорить. — Извини, — опускаю голову и продолжаю плакать.

— Прошу, прекрати, — опускается рядом со мной и обнимает.

— Это… — указываю на письма. — В них столько боли и отчаяния. Мне грустно, что в твоей жизни всё произошло именно так.

— В жизни каждого есть что-то грустное, — отвечает он мне, продолжая поглаживать по спине.

— Прости меня, — заглядываю в его глаза. — Я не должна была это читать, но я просто хотела посмотреть, а потом не смогла остановиться.

— Я не виню тебя ни в чём, — произносит он, глядя на меня. Но я чувствую легкое недовольство в его голосе. — Я сам оставил это на видном месте. Я привык к тому, что складываю их в этот сундук. Никого, кроме меня, в доме нет, поэтому я никогда и не прятал.

— Но здесь я появилась, — поджимаю губы виновато. — Извини.

— Лиля была моей первой и последней любовью, — произносит он. — И я никогда не рассказал бы тебе об этом всем, — указывает он на письма. — Так что я даже рад, что мне не придётся рассказывать, а ты не будешь терзать меня вопросами, а себя — сомнениями. Моя бывшая мертва и не составит тебе конкуренцию.

— Я больше не буду лезть в этот сундук, — обещаю ему, опустив голову, всё ещё чувствуя вину. — Это было в первый и последний раз.

— Можешь лезть, — приподнимает моё лицо за подбородок. — Можешь прочесть и те, что лежат в библиотеке. Здесь письма за последние три года.

— Правда? — удивляюсь его предложению, хоть и не собираюсь ничего читать.