Моя прекрасная целительница

Глава 9

Вечером, лежа в постели рядом со спящей Эвелиной, Тинария рассматривала умиротворенное прекрасное лицо молочной сестры и вспоминала их недавний разговор:

— Рассказывай, — сдержанно проговорила Эва, а на удивлённый взгляд подруги добавила: — Ты и лорд Дарлин провели вместе, на удивление, много времени, думаю, тебе есть что рассказать о моём женихе.

— Сэр Эдвард именно такой, каким должен быть избранник леди, — немного подумав, ответила Тинария. — Он истинный джентльмен, умный, весёлый и добродушный. У него прекрасные манеры, он предупредителен и внимателен. А ещё он извинился за то, что так долго не появлялся, и мне показалось, что он был искренен.

— То есть тебе он понравился? — всё так же сдержанно, к недоумению Тины, спросила Эва.

— Да.

— И по-твоему он не сноб, как о нём говорят?

— Ни капли. Я случайно ругнулась, назвав его убийцу драным подлым псом, а он рассмеялся и сказал, что я очаровательна.

— Надо же! — искренне удивилась Эва. — Я слышала о нём совершенно другие рассказы.

— Знаешь, что? — усмехнулась Тина. — Зачем ты веришь сплетням? Сэр Эдвард, например, о тебе тоже много чего слышал.

— Обо мне?! И что же он слышал? — прищурилась Эва.

— Что ты гордая, взбалмошная и резкая особа.

— О, — только и смогла произнести Эвелина, округлив глаза. — Это кто же так охарактеризовал меня?

— Откуда мне знать? — вздохнула Тинария. — Наверное, твои благовоспитанные подруги из вашего высшего общества? — едко добавила она. — Или их не менее благовоспитанные мамаши?

Эвелина нахмурила тонкие красивые бровки и некоторое время молча размышляла. Тина же открыто наблюдала за подругой, понимая, что допрос ещё не закончился, а Эва вычисляет, кто из знакомых леди мог так её охарактеризовать.

— А что ты скажешь по поводу внешности моего жениха? — Брови мисс Стрендж перестали хмуриться, а взгляд стал любопытным.

Тинария постаралась скрыть удивление, вызванное этим вопросом.

— Он недурён собой, это точно, — осторожно проговорила она. — По мне, красив той красотой, которая не делает мужчину слащавым. Думаю, у многих девушек при появлении сэра Эдварда замирает сердце. Тебе очень повезло, Эва.

— Ещё скажи, что Эдвард Дарлин само совершенство, — пренебрежительно фыркнула мисс Стрендж, но при этом взгляд её стал необычайно острым и пронзительным.

У Тинарии ком застрял в горле, она даже прокашлялась.

— Я бы не стала так говорить о мужчине, но если всё то, что написано о нём в газетах и о чём ты рассказывала мне, правда, то, выходит, что твой жених смел, отважен и любит свою родину. А значит, его облик вполне можно считать совершенным. — Ответ Тинарии прозвучал сдержанно и спокойно.

— В совершенного мужчину сложно не влюбиться, да, Тина? — Эва всё также внимательно смотрела на Тинарию, но той не изменила выдержка и у неё получилось спокойно ответить:

— Наверное. Поэтому будь готова к тому, что в твоего мужа может ещё кто-то влюбиться.

Эва сверкнула зелёными глазами, поджала красивые губы и отвернулась. Тина с облегчением поняла, что допрос закончен.

Мисс Стрендж молча достала из тумбочки кожаную папку с вырезками из газет об Эдварда Дарлине. Присев на изящный стул у не менее очаровательного туалетного столика, девушка молча и без комментариев долго и внимательно стала перечитывать статьи об Эдварде Дарлине. Выглядела Эва задумчивой, сосредоточенной и иногда бросала на подругу непонятные той внимательные взгляды, а примерно через час Эва убрала папку на место и пошла спать, нейтральным тоном пожелав молочной сестре спокойной ночи.

Тина, забравшись в постель и устроившись на своей половине, гадала: неужели Эве не понравилось то, что она, Тина, столько времени провела вместе с её женихом? Так это же была идея Эвы, её желание.

Может, ей показалось, что подруга чем-то недовольна? Может быть, она просто мнительная? Однако как объяснить непонятное поведение Эвы, её колючие взгляды и холодное «спокойной ночи»?

Или… несмотря на все старания Тины скрыть истинные чувства и эмоции, Эвелина догадалась, что сэр Эдвард проник в душу и сердце Тины?

Целительница долго не могла заснуть, прокручивая в памяти события последних дней. Девушка боялась себе признаться, что рада своей роли в розыгрыше, который устроила Эва, а ещё счастлива, что смогла спасти жизнь Эдварду Дарлину и узнать лорда поближе.

Тина остро и отчётливо осознала, что впервые в жизни завидует госпоже, хочет оказаться на её месте и стать настоящей невестой лорда Эдварда Дарлина, а не фальшивой на несколько дней.

Осознание данного обстоятельства шокировало, расстроило и обескуражило Тинарию. Когда она отказывалась участвовать в обмане, то прежде всего опасалась гнева лорда Стренджа, которого любила и уважала. И даже мысли не допускала, что может влюбиться в лорда Дарлина…

Как же она была легкомысленна…

Ранее Тинарию всегда устраивала собственная жизнь, в которой было много хорошего и замечательного — милая и капризная Эва, ставшая ей сестрой, добрейший и справедливейший лорд Стрендж; несложная работа, за которую неплохо платили, а золотых хватало даже побаловать себя; подруги, которые её понимали; маленькая уютная комнатка в огромном доме, в которой она жила одна, в отличие от других горничных; миссис Эванс, с удовольствием обучающая её целительству; а ещё у неё всегда была мечта — стать дипломированным целителем с лицензией.

И она мечтала. Много и часто. Шла от миссис Эванс и представляла, что вот спасёт от страшной и неизлечимой болезни кого-то очень важного и титулованного, возможно даже принца или самого короля, и этот кто-то, а может даже принц или король, из благодарности с радостью предложит оплатить учебу в академии…

Так было раньше, пока она не встретила лорда Эдварда Дарлина.

Сейчас же Тинария готова была отказаться от всего этого. Даже от мечты.

Готова всю жизнь провести в небольшом домике, в котором будет наводить уют и порядок, готовить вкусные блюда и счастливо жить вместе с тем, от чьего взгляда сердце начинало то нестись вскачь, то замирать от восторга, а ладошки то холодели, то потели от волнения, а ещё хотелось петь, смеяться, танцевать, а лучше всё одновременно. Хотелось смотреть в серые с золотыми крапинками глаза и видеть в них открытое восхищение и удивление.