Моя прекрасная целительница

Глава 10

После прогулки в саду сэр Эдвард Дарлин пришёл к выводу, что и мисс Эвелина Стрендж, и сама прогулка ему понравились. И даже очень.

Более того, с некоторой настороженностью милорд осознал, что, похоже, он расстроился из-за окончания прогулки. Но его невеста была неумолима и строго заявила, что ему пора отдыхать, он и так разгулялся, а у неё есть куча дел.

Так и сообщила: «Вы чего-то разгулялись сегодня, сэр, а у меня куча дел. Мне пора бежать», чем слегка развеселила Эдварда.

— И что же это за «куча» такая? — поинтересовался он.

— О! — Тут же покраснела Эвелина. — Я хотела сказать «много дел»… и… В общем, неважно, — она вздохнула, как-то слишком тяжело, и, похоже, немного расстроилась. — Мне нужно пойти в деревню к больным деткам, которых я наблюдаю, а потом к кузнецу, у которого захворала кобыла…

Девушка перечислила свои многочисленные дела, и Эдвард понял, что их действительно не просто много, а целая «куча», что его очень впечатлило. Он было заикнулся о том, чтобы составить мисс Стрендж компанию, но та усмехнулась и заявила, чтобы он «не молол ерунду».

Очаровательная девушка…

Непосредственная и живая. И словарный запас у неё интересный.

Эдвард взял обещание у мисс Стрендж, что когда та освободится, то сообщит ему, и они увидятся. Но к вечеру он так и не получил желанного сообщения, а прислуга известила, что мисс Стрендж все ещё в деревне, в которой ещё кто-то заболел, и велела ужинать без неё.

Мужчины поужинали быстро, а потом разошлись по комнатам. Эдвард сел писать очередное письмо братьям. Ранее, как только пришёл в себя, он с помощью Майкла уже посылал весточку семье.

В письме милорд сообщал, что в связи с последними событиями ещё ненадолго задержится в поместье лорда Стренджа и просил братьев проконтролировать матушку, чтобы та не принимала посетителей и продолжала изображать безудержное горе.

Закончив писать письмо, Эдвард задумался. Мысли его были об известной особе.

В последнее время девушки, по большей части, раздражали его. И это чувство имело под собой довольно веские причины. Эдвард с досадой осознавал, что после того, как ему пожаловали титул графа, подарили поместье и приблизили к его высочеству Роберту, незамужние леди из высшего света словно с ума сошли и объявили на него настоящую охоту. Причём, когда он являлся всего лишь третьим младшим сыном лорда Дарлина, то особо никого не интересовал, как претендент в мужья.

Мужчина изрядно устал от того, что приходилось постоянно быть начеку и избегать расставленных женских ловушек. Наверное, данная ситуация и сыграла решающую роль в том, что он сравнительно легко дал матушке согласие жениться на девушке, которую та ему выберет, поскольку решил, что женитьба в какой-то мере облегчит его жизнь.

Однако пока даже объявление о его помолвке не останавливало решительных и уверенных в себе незамужних мисс. Вероятно, леди надеялись, что он может передумать и выбрать другую избранницу… Что ж, в чём-то, конечно, они были правы. Он тоже не раз задумывался о том, чтобы разорвать помолвку, но мама довольно долго не выздоравливала, а Эдвард сдерживал себя и продолжался числиться женихом леди Стрендж. Сейчас леди Дарлин находилась в добром здравии, но теперь Эдвард боялся, что его действия по разрыву помолвки приведут к новой болезни матери.

И вот случилась встреча с невестой…

Не очень долгожданная, но совершенно удивительная.

Во-первых, мисс Эвелина Стрендж спасла ему жизнь. А во-вторых, девушка неожиданно поразила тем, что чрезвычайно отличалась от других аристократок, которых он знал. Мисс Эвелина оказалась милой и скромной, чистой и искренней, а ещё непосредственной и живой. И совершенно не взбалмошной гордячкой, как о ней шептались при дворе его высочества.

Когда невеста переставала контролировать себя, то щебетала словно певчая птичка, причём девичья речь сначала слегка, а потом всё сильнее отличалась от идеальной речи, присущей всякой леди. В ней появлялись совершенно своеобразные словечки и даже фразы, которые резали идеальный слух лорда Дарлина: выделывается… жмот… дохлятина… дрыхнет… барахло…

Это наблюдение удивило мужчину и даже насторожило, но через некоторое время лорд Эдвард понял, что всё равно очарован невестой и получает истинное удовольствие от общения с непосредственной живой птичкой по имени Эвелина Стрендж.

Дарлин объяснял себе поведение девушки тем, что мисс Эвелина выросла далеко от столицы и привыкла к свободе в высказываниях и действиях в поместье отца, который души в ней не чаял. При дворе, видимо, девушка полностью контролировала себя, а здесь, в поместье, расслаблялась. Раньше подобное поведение леди шокировало бы лорда и оттолкнуло, но не сейчас.

Возможно, Эдвардом руководила благодарность к мисс Стрендж?.. Ведь девушка спасла ему жизнь и помогала в расследовании преступления, разрешив остаться в поместье, несмотря на отсутствие отца.

Возможно, конечно.

А возможно, и не только благодарность.

Поэтому, когда в речи невесты снова и снова проскальзывали простые словечки или целые выражения, а она застывала испуганным оленёнком, широко распахивая глаза, очевидно понимая, что снова забылась и заговорилась, Эдвард делал вид, что ничего необычного не произошло и тоже произносил что-нибудь этакое — благо, и его словарный запас был достаточно богат.

Через мгновение звучал приглушённый смех мисс Стрендж, от которого хотелось смеяться в ответ. И он посмеивался. Смотрел в искрящиеся смешинками смущённые голубые глаза, полные благодарности, и посмеивался. А ведь девушка осознавала свои промахи и понимала, что он замечал их и подыгрывал ей. И сама эта странная ситуация почему-то радовала, а в груди становилось теплее.

Кто бы сказал лорду Дарлину о подобном развитии отношений между ним и мисс Стрендж ещё несколько дней назад, Эдвард решил бы, что это человек небывалый фантазёр. Однако сейчас, когда девичий смех прекращался, а мисс Эвелина снова вспоминала о своём статусе, бросала на него взгляд, полный сожаления, и надевала на лицо маску сдержанной и невозмутимой леди, Эдварда… охватывало разочарование.