Моя прекрасная незнакомка

Глава 8. Они, как фарфоровые куклы

На следующий день Эмма проснулась далеко за полдень. Солнце уже сияло во всю силу, а яркие цепкие лучики просачивались сквозь плотные портьеры, падая прямо на лицо Свон. Она недовольно поморщилась и раскрыла глаза. Ее взгляд сразу упал на настенные часы. Ох, долго же она спала. Уже три часа дня.

В голове до сих пор крутились картинки с ночной прогулки. Руби заметила Эмму, пришедшую с прогулки и разругалась с ней в пух и прах. Мол, как же Свон могла себя так вести?! В который раз гуляла с этим ненадежным типом по имени Крюк. Да еще и в таком платье! Руби же обиделась! 

— Я?! Глупый ребенок? Да я поумнее тебя буду!

— Ну раз ты такая умная и все знаешь, то иди лесом! — Лукас плюнула в пол и одарила ее гневным, разочарованным взглядом. — Радуйся, что заметила тебя именно я! А не твои маменька с папенькой, тьфу. Ты потом спасибо мне скажешь.

— И тебе скатертью дорожка.

«Нельзя было так поступать… Красная права,  — с такими тягостными мыслями девушка оторвалась от кровати и, шаркая ногами, побрела к шкафу с одеждой. — Нужно извиниться перед ней».

Свон начала переодеваться. Сегодня одна. Поразительно, ее никто не пришел будить! Может, что-то случилось?

Надевать многослойное платье в одиночку — настоящая пытка, но Эмма заслужила. Послала свою лучшую подругу! Она все терзала и терзала себя, пока завязывала корсет. Наконец, голубое, с вышитыми цветами и шнуровкой, платье-полонез было надето, принцесса умылась, сама кое-как заплела себе косу и пошла в тронный зал. Наверняка там сейчас находятся родители, которые знают, где Руби.

Девушка в недоумении шла по коридорам, где висела поистине мертвая тишина. Нагнетающая и напрягающая. Эмма нахмурилась и ускорилась, придерживая длинное платье рукой. Огромные, высокие деревянные двери распахнулись, и она вошла в зал.

Пустота. Пугающая пустота. Плохое предчувствие.

В тронном зале, как и ожидалось, никого не оказалось. Свон лишь пожала плечами и хмыкнула, мол мало ли, у нас что, комнат в замке мало? Родители могут быть где-угодно.

— Очень, очень странно однако… А стражники? Где же стражники? Они-то вообще не имеют права покидать свое место до окончания смены, — рассуждала девушка вслух, пока брела по пустым коридорам.

И вправду: там, где раньше кипела жизнь, бегали служанки и придворные дамы, теперь стояла гробовая тишина. Будто на всех наложили заклятие вечного сна.

— Стоп… Что? Заклятие? Так, Свон, отбрось эти мысли. Все просто разбрелись по своим делам. Не будь паникершей, — успокаивала себя принцесса.

Пугало не только то, что Эмма чувствовала себя полностью одинокой в этом огромном замке, но и то, что в воздухе витал очень странный запах. Едва уловимый. Запах недавней грозы, озона. Будто еще недавно здесь, именно в этих коридорах, гремели раскаты грома и летели молнии. Такие домыслы еще сильнее пугали девушку.

— Мам, па-а-п! — Свон дошла до родительской спальни и распахнула двери, окрикнув их.

Она увидела пугающую картину: Белоснежка и Дэвид лежали на кровати без сознания, с раскинутыми руками, совсем обмякшие, так, будто их отбросило очень мощной ударной волной. А в комнате был погром.

Эмма в ужасе замерла, не до конца понимая, что происходит. Душа ушла в пятки, а кровь застыла в жилах. Мамочка, папочка… Они не дышали. У девушки затряслись руки, и она невольно прикрыла рот в безмолвном крике.

Нет! Нет! Что здесь произошло? Свон застыла столбом, ей не верилось в то, что она сейчас видит. Это все сон! Сон! Плохой сон! Пол вдруг ушел из-под ног.

— Мама! Папа! Очнитесь! Что с вами? — по щекам Эммы покатились жгучие слезы. Сорвавшись на крик, она отошла от минутного шока и ринулась к родителям.

Глаза заволокла разъедающая пелена. Сердце выскакивало из груди и, казалось, оно сломает ребра. Эмма на ватных ногах подбежала к Белоснежке, не помедлив ни секунды, приложила два пальца к сонной артерии. Пульса нет.

— Пульса нет… нет… нет! Нет! — эти слова набатом повторялись в голове Эммы после того, как она произнесла их вслух. Убивающие, раздирающие сердце, кромсающие на самые мелкие кусочки. Свон не понимала, как так получилось. Они не могли, не могли просто так взять и умереть! С чего бы?

Свон уже ревела навзрыд, умоляя родителей проснуться. Трясла их, обнимала и целовала. Лоб холодный, руки мертвецки ледяные. Кулон, любимый кулон Эммы, был зажат в кулаке Белоснежки. Так, будто она не хотела отдавать его. Будто этот лебедь был самым ценным для нее в жизни.

— Мой кулон, но… Мама, не умирай, нет! Не может быть! Мамочка, я тебя люблю. Господи, прости меня за все, — ей словно вырвали сердце. Безжалостно. Эмма мигом перевела взгляд на свою грудь, но, как и ожидалось, не увидела кулон в виде лебедя. — Но как? Почему я не почувствовала, что с меня его снимают? Очнитесь же!

Девушка аккуратно разжала кулак матери. Убили, наверное, давно, но не раньше, чем Свон пришла с прогулки. Взгляд Эммы зацепили синяки на запястьях и шеях родителей. Значит, душили. Была драка. Точно убили… Но кто? Как? Почему? Кто-то решил обокрасть замок? Или это было покушение? Принцесса вообще была не в силах мыслить. Ее поглотила боль. Невероятная, сильная боль.

— Убили… нет. Как? — дрожащими губами, едва слышно, спросила она в пустоту. Свон, трясущимися руками, достала кулон и со стеклянным взглядом, направленным куда-то в стену, надела его на шею.

Семь лет. Ей было семь лет, когда Снежка подарила этот кулон в виде лебедя и сказала: «Это твой оберег. Оберег от злых сил. Храни его, как зеницу Ока».

Эмма медленно провела рукой по ледяной бледной щеке отца и поцеловала его. Еще некоторое время назад они веселились, ругались, обнимались и говорили, как любят друг друга. Дэвид указывал ей, что делать, а Свон это очень раздражало. Да она бы душу свою отдала, лишь снова услышать его голос, его приказы, его смех…

Принцесса с новой силой разревелась, сползла с кровати и села на холодный каменный пол. Ее пальцы заползли в светло-русые волосы, и она уткнулась носом в колени.