Моя прекрасная преподавательница. Между тираном и принцем

Глава 8. Наглый студент...

Уроки закончены. Сегодня я особенно устала. Возможно, потому что много раздражалась. Магия нервно вспыхивает в волосах, говоря о готовящемся выбросе. Типичное для меня состояние в последнее время. Амарис раскачал мою нервную систему так, чтобы я стала жутко раздражительной и перенапряженной. Так ему легче выкачивать из меня энергию.

При воспоминании о муже челюсти крепко сжались. Нет, нельзя поддаваться. Я непременно всё смогу. Амарис ждал, что я приду сразу же после занятий? Ага, сейчас. Разбежался!

Я нарочито медленно отправилась в столовую. Отобедала, чтобы набраться сил. Вернулась к себе в кабинет и забурилась в работу. Не пойду к нему. Не стану. Знаю, чем всё это закончится. Его гневом и ещё большими издевательствами. Но я не собираюсь быть послушной овцой.

Пусть идёт на все четыре стороны со своими приказами!

Отчёт для него у меня был готов уже через час. Я писала его в спешке, несерьёзно, потому что Амарис всё равно не станет его читать. Этот отчёт всего лишь повод, чтобы заставить меня прийти.

Однако, чем дольше я тяну, тем сильнее в животе скручивается болезненное чувство. Мне прекрасно известно, что это такое. Амарис пометил меня. Эта печать жжётся. И она будет мучить меня до тех пор, пока я не послушаюсь. Каждый час промедления вызовет худшее состояние. Значит, он настроил своё влияние на полную.

Знает, гадёныш, что я буду противиться, и просто вынуждает меня идти!

Однако изнутри попёр бунт. Я налила себе немного горячительного и выпила залпом. По телу сразу же разлилась горячая волна. Это, конечно, жалкая попытка притупить магический зуд, но я буду делать всё возможное, чтобы не подчиниться и вызвать у него как можно больше раздражения. Чтобы он понял, что я никогда не буду собачонкой, которая будет прыгать перед ним на задних лапках.

Прошел час. Я подготовила уроки на всю следующую неделю. Но строчки уже начали расплываться перед глазами. Боль в животе становилась невыносимой. Я чувствовала, что трудно дышать. Глотнув воды, выпрямилась на стуле.

Неужели он меня сломает? Неужели я пойду?

Но, с другой стороны, сегодня он что-то не церемонится. Я действительно не выдержу так долго…

С трудом поднялась на ноги, колени дрожали. Боль была такой острой и накатывала такими частыми волнами, что я морщилась и сжимала кулаки от напряжения.

Посмотрела на ненавистный отчет, и так захотелось разорвать его в клочья, чтобы потом бросить в лицо этому подонку. Но это не поможет. Схватила бумаги со стола и направилась к выходу. Идти было очень трудно. Каждый шаг давался через силу.

Но я выровнялась, набросила на лицо бесстрастное выражение и пошла по коридору вперед. Этот путь до кабинета Амариса показался мне вечностью. Пока не войду к нему, боль не ослабнет. Потому что Амарис контролирует ее интенсивность по своему усмотрению.

Как же я ненавижу это рабство! Как же ненавижу его!!! Иногда хочется поставить точку и стереть этого человека с лица земли. Но у меня нет для этого ни власти, ни возможностей. Мне нужна просто свобода. И пусть он катится на все четыре стороны…

— Лиам, когда же ты станешь императором? – прошептали губы самопроизвольно.

Наконец, дверь кабинета Амариса показалась впереди, и я сцепила зубы так, что они хрустнули. Мысль о том, что он принудит меня сегодня к близости, которую я ненавижу всей душой, вызывала отторжение и усиливала ненависть.

И вдруг, словно из ниоткуда, передо мной вырос Габриэль. Я замерла, ошеломленно глядя в его большие синие глаза, смотрящие на меня с каким-то непонятным ожиданием.

— Леди Кассандра, — произнес он с фальшивой улыбкой, — я вас искал. Мне срочно нужны ответы на важные вопросы!

Я нахмурилась.

— Хорошо, студент. Поговорю с тобой позже, я сейчас занята.

Я попыталась его обойти, но Габриэль довольно нагло преградил мне путь рукой, при этом смотрел в глаза с какой-то щенячьей преданностью. Я не могла его понять.

— Габриэль, в чём дело? Я же тебе сказала, что занята…

— Но это очень срочно! — возразил он.

Совершенно неожиданно для себя самой я обратила внимание на то, какие у него длинные ресницы. И зачем я на это смотрю? Нашла время любоваться юношескими чертами…

Чтобы скрыть непонятный интерес, нахмурилась ещё сильнее.

— Послушай, повторяю в последний раз: я занята. Приходи через час к моему кабинету, а лучше через два.

Во мгновение ока лицо Габриэля посерьёзнело. Он посмотрел на меня твёрдо, где-то даже жёстко, и произнёс:

— Не ходите туда. Просто не ходите, прошу вас.

Моё лицо вытянулось от удивления. О чём он? Что за рвение? Он же не может ничего знать, ведь так? Я набросила на лицо строгий вид.

— Мальчишка, ты лезешь не в своё дело. Иди своей дорогой, пока я не вызвала охрану!

И, подавляя дрожь, решительно пошла вперёд, надеясь, что он уберёт руку. Но Габриэль не убрал.

Его рука оказалась такой сильной и крепкой, будто я уперлась в камень, и это меня удивило. На вид он был довольно щуплым, худощавым, обычным, но сил в нём обнаружилось немало.

— Я не отпущу вас, — произнес Габриэль неожиданно твёрдо, и я от ошеломления открыла рот.

— Слушай, что происходит? — возмущённо произнесла я. — Ты, наверное, хочешь вылететь из Академии?

— Нет, — ответил он. — Леди Кассандра, я просто хочу, чтобы у вас всё было хорошо.

Я почувствовала, как изнутри поднимается гнев, но этот гнев спровоцировал жуткую боль в области солнечного сплетения. Едва не согнулась от этой боли, но знала, что показывать слабость перед чужаками ни в коем случае нельзя. Вообще ни перед кем нельзя! Пальцы сжались в кулаки.

Габриэль внимательно рассматривал моё лицо, и мне это порядком надоело. Решительно отодвинула его в сторону и сказала:

— Мальчишка, не вмешивайся в мои дела, предупреждаю в последний раз.

Я смотрела на него грозно, показывая всю серьёзность своих намерений, но вдруг студент бросился ко мне и… обнял, нагло прижимая к себе. Я оторопела — что он вообще вытворяет? Но ошеломление было настолько сильным, что несколько мгновений я не двигалась. И вдруг, о чудо, боль начала резко отпускать, словно что-то вытягивало её из меня.