Моя рабыня. Мой господин.

Ненавижу тебя, отец!!!

Свет быстро угасал, когда Элиза, пряча лицо в кулаках, пыталась осознать, что только что произошло. Громкий смех, перекрывающий звуки грома за окном, сотрясал клуб небесно-синего света. Вокруг неё вспыхивали яркие огни казино, и ни один из участников этой безумной игры не мог почувствовать, как её сердце трепещет от страха и гнева. Она не могла поверить, что её отец, раздражённый и возбужденный, снова пошёл на риск, играя не только на свои последние деньги, но и на её судьбу.

Элиза была олицетворением нежности и красоты. Серо-голубые глаза искренне отражали её душу, длинные волнистые волосы касались её тонкой талии, а фигура, словно вылепленная из марципана, вызывала зависть у всех прохожих. Проклятия отца на фоне безразличного лица загадочного мужчины, стоящего перед ней, звучали как натянутая струна.

Этот мужчина был воплощением опасности — глубокие восточные глаза, которые, казалось, видели сквозь неё, и линия челюсти, отливавшая холодом. Его темные волосы были немного небрежно уложены, а белая рубашка облегала его подтянутое тело как вторая кожа. Элиза не могла понять его, не желая признавать, что этот зверь может быть ещё и тем, кто пробудит в ней чувства, о которых она не знала. Но сейчас она испытывала единственное желание — кричать, биться в истерике, но вместо этого её слёзы катились по щекам, оставляя за собой следы непередаваемой больной горечи.

— Элиза, — произнёс бандит, его голос был низким и бархатным, как ночь, — ты сейчас принадлежишь мне.

Его слова звучали как приговор. Сердце Элизы сжалось от отчаяния, она не могла поверить, что её жизнь превратилась в кошмар, а её мечты стали клубками неврозов, затянутых в сеть страха. Она смотрела на отца, и в его глазах, полных растерянности, уже не было той уверенности, которая когда-то вдохновляла её. Он потерял всё, включая её.

— Ты не имеешь права так со мной обращаться! — выкрикнула она, но её голос был погашен тишиной, усиливающей попавшуюся между ними атмосферу.

Но этот мужчина, казалось, не замечал её страдания. Он спокойно наблюдал за её эмоциями, его губы слегка изогнулись в той самодовольной улыбке, которая молчаливо обещала, что у него есть планы на её жизнь. Элиза поняла, что в этот миг она стала не просто пленницей; она стала частью игры, которая только начиналась. В её душе зарождалась новая надежда и, одновременно, страх перед неизведанным.

С тревогой в сердце и придуманными ей историями, в которых она ещё видела светлое будущее, Элиза подошла к краю своего нового существования, не зная, что впереди её ждут драмы, о которых она и не могла помыслить.