Моя, сейчас и навсегда

Глава 1

Пару дней назад мама приехала ко мне с очередной новостью, которая меняет мою жизнь, и в этот раз кардинально. Мы с мамой переезжаем жить в другой город. Мы едем в Санкт-Петербург в дом моего будущего отчима. Ну, мама то и так почти живёт там, а я жила пока у нас дома. Приезжала ко мне часто, но виделись мы не каждый день.

Я была не меньше ошарашена этой новостью, чем тем, как она три месяца назад объявила о том, что у неё есть жених. Не просто мужчина, а жених! Я обомлела с того, что такое вообще возможно и это всё не шутка. Она ничего мне не рассказывала о её личной жизни и тут такие неожиданные новости!

Я пыталась уговорить маму, чтобы я осталась здесь, в нашем доме. Мне есть восемнадцать, и я могу жить самостоятельно. Голова на плечах есть и зачатки мозгов внутри присутствуют. Но мама была непреклонна в своём решении. Мы целый день потратили на то, чтобы решить наш спор. Половину ночи я проплакала, так как мне не хотелось покидать эту квартиру навсегда.

Здесь, в этом знакомом уголке, прошла вся моя жизнь. Каждый предмет вокруг меня несёт в себе удивительное множество воспоминаний, как маленькие кусочки мозаики, складывающиеся в целую картину моего детства и юности. Вот стол, за которым я допоздна сидела, погружённая в изучение сложных уроков, тщетно стараясь уложить в свою голову все эти формулы и даты. Я помню, как за окном мир постепенно темнел, а настольная лампа освещала страницы тетрадей, создавая уютную атмосферу, в которой мечты и стремления сочетаются с трудностями учёбы.

И прикроватная тумба - она также играет важную роль в моей памяти. Именно с неё я однажды полетела, когда была ещё маленькой и мне хотелось игрушку с верхней полки и разбила нос. Этот инцидент стал не только физической травмой, но и уроком быть внимательной, а также причиной множества смеха со стороны семьи, когда мы вспоминали об этом эпизоде в дальнейшем.

Дверной косяк хранит в себе отметки роста, которые когда-то я вместе с родителями наносила маркером, радуясь каждому новому сантиметру. Эти метки — не просто цифры на дереве; они символизируют мои достижения, сменяющиеся этапы жизни, моменты озарения и стремления к самосовершенствованию. Каждая из них рассказывает свою историю о том, как я взрослела, как менялись мои мечты и планы.

В каждом углу этой комнаты, в каждом предмете, будто бы запечатлён мой опыт — от радости до печали, от беззаботности детства до тревог юности. Эта ведь не просто комната, а целый мир, наполненный эмоциями, историями и уроками, которые формировали не только меня, но и моё восприятие жизни.

Мама с Олегом все же смогли меня уговорить согласиться на переезд. Не обошлось без упрёков и криков. Но в конце дня я сдалась, плакала всю ночь и собрала вещи на первое время, с которыми я поеду сегодня в новый дом. Всё остальное также упаковано по коробкам и оставлено в комнате. Позже приедет машина и привезёт всё упакованное.

Я сижу на кровати и смотрю на себя в зеркало. Немного красные глаза от недавних слёз, но всё такая же светло-серая радужка, как у папы, тёмные волосы до линии талии, которые убраны в высокий хвост, ещё не загоревшая кожа, которая кажется ещё бледнее в контрасте с волосами. Приятная взору фигура, узкая талия. Средний рост. Я никогда не считала себя роковой красоткой, скорее моя внешность была милой.

Я отвлекаюсь на мамин голос, который звучит всё громче, пока мама идёт в мою комнату и не заходит в неё.

— Солнышко, ты всё собрала? Олег скоро подъедет, и нужно будет выходить. — Она глубоко вздохнула, так как увидела мои красные глаза, и с глубоким вздохом добавила:

— Ты снова плакала? Да, я понимаю, что уезжать из дома тяжело, но так будет лучше, поверь. Мы с тобой будем чаще видеться. И я наконец перестану быть в постоянном стрессе, что ты далеко от меня и всё ли с тобой в порядке. Мы об этом уже много разговаривали, и повторять миллионный раз я не хочу. Да и тебе надо поступать в институт, а в большом городе я уверена, ты найдешь его без проблем.

— Всё хорошо, мамуль, просто тяжело прощаться с домом. — Отстраненно ответила я, посмотрев на неё.

Она снова тяжело вздохнула и не знала, что мне ответить. Ей было также тяжело, как и мне, ведь у неё больше воспоминаний о квартире, чем у меня.
Она прошла по комнате и присела на кровать рядом со мной. Её плечо коснулось моего, и это тепло словно всколыхнуло во мне все чувства. Обняв, она произнесла шёпотом: — Мы со всем справимся.

В её голосе звучала решимость, но в то же время сквозила и уязвимость, вызывая желание поддержать её и убрать все сомнения, которые пытались проникнуть в наши сердца. Словно создавая невидимую связь, мы сидели в тишине, понимая, что вместе можем преодолеть любые трудности, которые могут встать на нашем пути.

Телефон в кармане её брюк ожил, и она встала и посмотрела на экран.

— Это Олег, видимо, уже подъехал. — Она достала телефон и вышла, чтобы поговорить.

Я с пустотой в сердце встала, взяла свой рюкзак и чемодан. Молча вышла в коридор и стала обуваться.

Мыслей не было вообще, только пустота, раздирающая душу. Было глубокое ощущение предательства. Но от отца мы с мамой не уходим, ведь его уже как четыре года как нет в живых. Так кого, или может быть что, я предаю? Друзей? Дом? Я так и не могла ответить на этот вопрос. Зато снова окунулась в те жуткие воспоминания.

Отца убили выстрелом в грудь, когда он возвращался домой после долгого рабочего дня, уставший и измученный. Осознавая, что впереди его ждет спокойный вечер с семьёй. Он даже не подозревал, что этот обычный момент станет кульминацией его жизни. Он оставил машину в гараже на выходные, и его перепутали с одним наркоманом, гараж которого был по соседству.

«Было темно и фигуры были похожи», — как в оправдание говорили преступники на суде. Но человека уже не вернуть. Им дали большие сроки за убийство и ещё несколько статей.

Когда полиция позвонила нам с новостью о смерти папы, наш с мамой мир полностью рухнул. Мы собирали себя по частям долгое время. Мне было на каплю легче, чем ей, ведь я ходила в школу, общалась со сверстниками и учителями, а мама сидела дома и разрушала себя от одиночества и тоски по папе. Много плакала и находилась в жуткой депрессии.