Моя семья может слышать мои внутренние мысли

Глава 3: У него два дома

Семья Сюй ошеломленно застыла на месте.

Цзе Ся с улыбкой сказала: "Госпожа, наш маленький молодой господин стал более понимающим, когда господин узнает, он обязательно будет очень счастлив."

Муж и жена были очень привязаны друг к другу, и если бы было одно сожаление, так это то, что трое детей не оправдали ожиданий.

У Сюй было горькое выражение на лице.

Иньюэ исподтишка взглянула на Цзе Ся. Госпожа просидела целый день в ожидании, но господин так и не пришел. Сердце её было тяжело, и ей было очень больно.

Как раз когда она собиралась что-то сказать, из-за двери раздался голос.

"Госпожа, госпожа Дэн Чжи вернулась."

Сюй мгновенно выпрямилась.

Дэн Чжи, с мрачным выражением на лице, жестко сказала: "Выходите и оставайтесь у двери." Два горничных сразу же покинули помещение.

Когда дверь закрылась, лицо Сюй стало мрачнее.

Дэн Чжи с громким стуком упала на колени, её глаза были красными, тело дрожало, и она почти скрежетала зубами: "Госпожа, вы действительно оказались правы. В том самом переулке Цинь Ю... Я всё увидела..." Дэн Чжи была на грани срыва.

"Когда я пришла, господин как раз поддерживал женщину, закутанную с головы до ног, и помогал ей сесть в карету. Она держала на руках только что рожденного ребенка."

Дэн Чжи едва могла сдержать слёзы.

【Ой, значит, меня не задушили, двоих старых женщин поймали, они испугались, что всё раскроется, и сменили местоположение…】

Эти слова она точно услышала.

Сюй глубоко вдохнула, сдерживая потрясение.

"Ты уверена, что это был... Хоу?" Почти зубами стиснув, она спросила, лицо её стало белым, как бумага.

Дэн Чжи вытерла слёзы: "Я слышала, как она называла его 'Лу Лан'."

Сюй почувствовала, как последняя искорка надежды погасла.

'Лу Лан'?

Несколько лет назад, на празднование середины осени, в кругу семьи, Сюй немного выпила и в ту ночь во сне Лу Юаньцзе окликнул её 'Лу Лан'.

Сюй почувствовала привкус крови во рту, всё, что она строила годами — любовь, доверие — разрушилось в одно мгновение.

Она опустилась на кровать, слёзы катились по её щекам.

Не успела она погрузиться в свои мысли, как снова услышала тот мягкий детский голос:

【Мама, не плачь больше. Под кривым деревом в родовом доме спрятаны восемь символов настоящего Императора...】

Лу Чаочао винила себя за то, что не может говорить. После того, как у Сюй обыскали дом, под кривым деревом нашли крайне тяжкие улики, её дядя взял вину на себя и был казнен.

Это стало началом падения семьи Сюй.

Сюй почувствовала холод по всему телу, когда услышала эти слова.

Когда Лу Юаньцзе просил её руки, её семья была против, но она настояла на своём. Так они и поженились.

В последние годы, поскольку Лу Юаньцзе становился всё холоднее, она дистанцировалась от родных, чтобы не вызвать его гнев.

Но она никогда не думала, что её семья окажется вовлеченной в это.

Сюй сразу же села прямо, чтобы услышать больше, но ребенок больше ничего не сказал.

Император ненавидел все, что связано с чародейством, и если бы семья Сюй имела к этому отношение...

Сюй не успела додумать свои мысли.

Она махнула рукой Дэн Чжи, чтобы она подошла, и шепотом сказала:

"Скажи, что я во время беременности хотела отведать суп из женьшеня, который готовила моя мама. Ты украдкой выкопаешь его и принесешь, но только не дай никому увидеть."

После этих слов в её глазах мелькнуло мгновение борьбы.

"Нет, подожди." Сюй с трудом встала с кровати. В октябрьскую прохладу её тело было покрыто холодным потом.

Она достала из самого высокого шкафа буддийскую книгу, которую переписала сама. Изначально она планировалась как подарок для её свекрови.

Сейчас она прокусила палец, и, испытывая боль, начала писать на ней.

Когда чернила высохли, она тихо сказала: "Возьми всё, что под деревом, и положи эту кровавую записку туда. Не дай никому заметить. Как только заберешь, сразу возвращайся домой!"

Лицо Сюй стало тяжёлым. Дэн Чжи не осмелилась медлить и поспешила выйти.

Этой ночью Сюй не смогла заснуть.

Только на следующее утро...

Лу Хоу, с усталым лицом, спешно вернулся домой.

"Юньня, всё из-за меня. Вчера в朝中 было важное дело, я трудился всю ночь и не успел вернуться вовремя. Ты пострадала." Лу Юаньцзе, войдя, сразу же извинился, что-то в этом было очень знакомо.

Раньше, когда он так извинялся, Сюй всегда с пониманием успокаивала его, считая, что важные государственные дела — это нормально.

Но сейчас...

Она внимательно посмотрела на Лу Юаньцзе. Ему было 34, а он всё так же выглядел стройным и красивым, даже более утончённым и благородным, чем раньше.

Тот взгляд в его глазах, полный угрызений совести, казалось, поглощал её.

【Этот подлый отец, вид у него, конечно, есть. Не удивительно, что женщины столько лет его ждут.】Лу Чаочао сдерживала своё раздражение.

"Вот наша маленькая дочка? Ах, давай, папа обнимет её, это наша..." Лу Юаньцзе замолчал.

Сюй холодно взглянула на него. "Единственная?"