Моя скрытая Истинная

Глава 1. Чужая

Я замечаю его за секунду до того, как он замечает меня.

Сколько раз повторяла себе: не реагировать остро. Медленно поправить штору и отойти от окна. Но в критический момент сделала всё наоборот — с силой потянула ткань к откосу, а потом резко отшатнулась назад. Полотно грузно колыхнулось, и вместе с этим моё сердце примкнуло к желудку.

Я зажала рот руками и застыла в ужасе.

Шавка отца. Амбал с широченной квадратной мордой стоял прямо на зелёном газоне, ловил хилых студентов и показывал им что-то на телефоне. В свете фонарной лампы слишком различима была его мимика. Цепкий взгляд и нетерпеливое ожидание.

Он пришёл за мной. У них было моё старое фото, на нём блондинка с косичками. Образ покорной девственницы, которую вот-вот должны были продать на аукционе.

«Ты понравишься своему новому хозяину. Оборотни любят играть с нетронутыми» — голос отца раздался в ушах, разрушая мою уверенность в завтрашнем дне.

Моя мать была простой кухаркой в особняке альфы. Этот зверь веселился в волю каждый гон, и, как я поняла потом, трахал каждую попавшуюся под руку. Так появилась я, и ещё куча других детей. Но с каждым годом в доме оставалось всё меньше бастардов, он отсеивал, оставляя только перспективных. Так я стала товаром на аукционе оборотней. Невинная дева, никогда не контактировавшая с парнями. Получеловек, полуоборотень.

Меня бы продали.

Я сбежала за три дня до подписания брачного договора. Без плана, без денег, без документов. Случайно позаимствовав чужую личность, смогла скрыться в стенах старинного университета.

Сейчас я брюнетка. Другие волосы, брови и даже ресницы. Другая одежда. Другая жизнь.

Но паника всё равно гуляла под кожей, а ноги становились ватными. Руки дрожали, сотрясая воздух. Я сжалась, боясь, что дверь в комнату вот-вот распахнётся и меня вернут в прежний бесправный мир.

Тело перешло в режим самосохранения.

Бежать.

Вылетела через запасной выход, даже не застегнув куртку. Ноги сами понесли к стоянке, лёгкие горели, пальцы потеряли чувствительность. Парковка пустовала. Только две машины полуночных зевак стояли на разных концах. Дальняя — старенький минивэн. Ближайшая — чёрный спорткар, низкий, агрессивный, с приглушённо рычащим мотором. Дверь была приоткрыта.

Я расценила это как знак и запрыгнула внутрь.

Упала на пассажирское сиденье, вжимаясь в кожаную обивку, и судорожно дёрнула дверь на себя — лишь бы закрылась, лишь бы меня не заметили.

— Вышла.

Голос резанул тишину. Коротко, холодно, как лезвие по горлу. Я повернула голову на звук и замерла.

Парень на водительском сиденье оставался неподвижен. Вальяжно откинулся назад, крутил сигарету между пальцев левой руки, а правой — забитой татуировками до локтя — скользил по рулю. Я зачарованно поднялась взглядом по его предплечью к шее, к новой порции рисунков, а потом обвела острый, хищный профиль.

Он ответно посмотрел на меня. Откровенно.

Чёрная футболка обтягивала развитые мышцы и мускулистую грудь. Серебристые волосы были хаотично уложены. А тёмные глаза контрастировали с его белоснежной кожей. Он был смертельно опасен, но, чёрт возьми, так притягателен.

— Я сказал — вышла, — коротко и жёстко продиктовал свою волю, сминая сигарету в ладони.

Я молчала. Там, снаружи, амбал уже убрал телефон в карман и потопал куда-то. Может, кто-то из ребят опознал меня по старым снимкам…

— Вали, пока сам не вышвырнул.

Он потянулся через меня, чтобы распахнуть пассажирскую дверь. На секунду навис надо мной, перекрывая обзор, и я почувствовала его запах — лесной, дымный, смешанный с чем-то острым, мужским, от чего внутри неприятно сжалось. Его плечо прижалось к моей груди — грубо, не специально. Но меня пробило током. От макушки до пят.

И он замер. На долю секунды, на один шумный выдох. Зрачки расширились, рука застыла на дверной ручке.

Он смотрел на меня снизу вверх. Парень оказался так близко, что я рассмотрела каждую чёрточку рисунка на его мощной шее. Видела, как участился пульс, как быстро билась сонная артерия.

Я не знала, зачем сделала это. Меня просто потянуло, как магнитом. Я невесомо провела кончиками пальцев вдоль его шеи.

Он сглотнул.

— Что ты делаешь? — голос низкий, хриплый, почти рык.

— Прошу... — прошептала я, и губы дрожали, а слова вырывались сами, без спроса, с надрывным вдохом. — Увези меня отсюда. Умоляю. Я отработаю, сделаю, что скажешь. Только увези.

— Всё, что скажу? — переспросил тихо, и в его голосе не было насмешки. Только холодный, тяжёлый, прожигающий интерес.

Я кивнула. Слова закончились.

Он смотрел на меня ещё мгновение, и в его глазах, в черноте, обрамлённой серым льдом, мелькнул интерес.

— Пристегнись, — небрежно кинул и, отстранившись, рывком вернулся на водительское сидение.

Меня качало, бросало то в жар, то омывало водами ледяного океана. Я судорожно потянула ремень, но он отказывался тянуться.

Парень психанул, ударив по рулю, и склонился надо мной во второй раз, растягивая ремень поперёк моего тела и надёжно пристёгивая.

На этот раз он не касался меня, но я ощущала фантомные щекочущие искры, где проходила его рука надо мной.

Мотор взревел, и ночь за окном превратилась в размытую полосу. Я сжала ремень безопасности на груди, чувствуя, как бешено колотится сердце — не только от страха.

Краем глаза продолжала исследовать его профиль, его сжатые челюсти, и руки, которые держали руль так, будто он сжимал чью-то шею.

Я хотела скорее сбросить это наваждение и начала отсчёт километров.