Моя студентка

Глава 1

Осенний ветер безжалостно хлестал по высоким окнам старого университетского здания, но внутри поточной аудитории номер двести четырнадцать царила напряженная, почти звенящая духота.

Аня сидела на втором ряду, нервно поправляя и без того идеальный воротничок своей белой блузки. Она была из тех студенток, которых редко замечают на шумных студенческих вечеринках: тихая, прилежная, всегда с аккуратно собранными в пучок русыми волосами и конспектом, исписанным ровным, каллиграфическим почерком. Но сегодня даже ее обычное спокойствие дало трещину.

Сегодня была первая лекция по гражданскому праву. Лекция, которую вел Максим Эдуардович Воронцов.

Среди студентов его называли просто — Инквизитор. Говорили, что он никогда не ставит «отлично», не терпит опозданий даже на секунду и способен одним только взглядом заставить расплакаться даже самых самоуверенных старшекурсников.

Ровно в девять ноль-ноль тяжелая дубовая дверь распахнулась. Разговоры в аудитории оборвались так резко, будто кто-то повернул выключатель.

Воронцов вошел стремительным шагом. Высокий, широкоплечий, в безукоризненно скроенном темно-синем костюме, который подчеркивал его статную фигуру. У него были резкие, словно высеченные из камня черты лица, легкая седина на висках, выдающая возраст чуть за тридцать, и глаза — темные, пронзительные и абсолютно холодные.

Он молча прошел к кафедре, положил кожаную папку на стол и окинул взглядом замерший поток. Ане на секунду показалось, что его взгляд задержался на ней, и по спине пробежал предательский холодок.

— Доброе утро, — его голос был глубоким, бархатистым, но с такими стальными нотками, что никто не осмелился ответить вслух. — Я не буду тратить наше время на пустые приветствия и рассказы о том, как важен мой предмет. Если вы здесь, вы обязаны это знать. Если не знаете — дверь открыта.

Он начал лекцию без конспектов и бумаг. Ходил вдоль первых рядов, чеканя каждое слово. Аня строчила в тетради, не смея поднять голову, боясь даже вздохнуть слишком громко.

— Право собственности, — внезапно произнес Воронцов, останавливаясь прямо напротив Аниного стола. — Базовое понятие. Кто может дать мне не книжное, а смысловое определение прямо сейчас?

В аудитории повисла мертвая тишина. Студенты старательно прятали глаза.

От напряжения Аня неловко дернула рукой. Ее любимая ручка соскользнула с гладкой поверхности парты и с громким, предательским стуком упала прямо под ноги преподавателю.

Воронцов медленно опустил взгляд на ручку, затем перевел его на Аню.

— Ваша фамилия? — ледяным тоном спросил он.

— С-смирнова, — тихо пролепетала она, чувствуя, как щеки заливает густой румянец. Ей хотелось провалиться сквозь землю.

Воронцов не спешил наклоняться за ручкой. Он смотрел на нее сверху вниз — на ее покрасневшие щеки, испуганные большие глаза и дрожащие пальцы. В его суровом взгляде мелькнуло что-то неуловимое. Не раздражение. Что-то другое.

— Итак, Смирнова. Раз уж вы решили нарушить тишину, может быть, вы и ответите на мой вопрос?

Аня судорожно сглотнула. Она знала ответ. Она читала учебник все выходные. Но говорить под этим тяжелым, гипнотизирующим взглядом было физически тяжело.

— Право собственности... — начала она очень тихим, дрожащим голосом. — Это не просто власть над вещью. Это признанная государством возможность...

— Громче, Смирнова, — перебил он, делая шаг ближе. — Юрист, который шепчет, не сможет защитить даже самого себя.

Аня вскинула голову. Их взгляды встретились. В его глазах был вызов, заставивший ее внезапно забыть о своей робости.

— Это признанная государством и защищенная законом абсолютная власть лица над вещью, — произнесла она неожиданно твердо и ясно. — Включающая в себя право владения, пользования и распоряжения.

Секунда. Вторая. Воронцов продолжал смотреть ей прямо в глаза. Воздух между ними словно наэлектризовался. Аня забыла, как дышать, утонув в глубине его темных зрачков.

Наконец, он медленно наклонился, поднял ее ручку с пола и положил на край ее парты. Его пальцы едва заметно задели ее тетрадь.

— Довольно точно, Смирнова, — его голос стал на полтона тише, и только для нее. Затем он выпрямился, отвернулся и обратился ко всей аудитории: — Как вы могли услышать, если, конечно, не спали...

Лекция продолжилась. Но Аня уже не могла сосредоточиться на строчках в тетради. Она смотрела на широкую спину преподавателя, чувствуя, как внутри зарождается тепло, не имеющее ничего общего с юриспруденцией. Ей почему-то казалось, что этот суровый, холодный мужчина только что приоткрыл для нее какую-то тайную дверь. И этот семестр будет очень, очень непростым.