Моя сумасшедшая

ГЛАВА 1

Рита

— ...Я чувствую себя потерянным и одиноким. Я здесь, но меня словно нет. — После небольшой паузы, которая позволила собеседнику собраться с мыслями, на заднем плане тихо заиграла музыка, и я начала напевать мелодию, пока ведущий-диджей ждал, когда гость продолжит. — Я думаю... всё изменилось, когда я...

Звонивший громко выдохнул, и его дыхание, пройдя через динамики, эхом отразилось в них.

— Вы получили какую-нибудь квалицированную психологическую помощь, когда вернулись? — Спросил ведущий лёгким и обеспокоенным голосом.

Он снова выдохнул и сказал:

— Да, я был у штатного психолога. Он сказал, что у меня нет посттравматического стрессового расстройства, но есть признаки депрессии и замкнутости. Вот что происходит, когда ты не чувствуешь себя частью чего-либо вокруг, верно? Всё изменилось, а меня не было всего лишь три года. — Он снова разочарованно вздохнул и продолжил: — Эй друг, я просто хотел позвонить и попросить тебя поставить что-нибудь в исполнении Адриано Челентано. Его песни успокаивают меня.

— Я тебя услышал, приятель, — ответил ведущий-диджей. — Знай, что мы молимся за тебя.

— Спасибо, друг! Спасибо! Я лишь хотел сказать, что все ребята из разных армейских подразделений слушают вас в интернете, независимо от их религии, культуры или других убеждений. На вашей волне всегда вдохновляющие песни, которые не раз помогали нам и давали надежду.

— Это просто замечательно! Наша миссия – вдохновлять людей. Мы посвящаем эту песню всем вам.

Зазвучала музыка, и слова песни Confessa (Признайся), казалось, сами полились из старого радиоприёмника:

«He ne hai fatto del nostro bene? E' diventato un freddo brivido. Le risate, le nostre cene. Scene ormai irrecuperabili... (1)

Внезапно я почувствовала что-то на своей щеке и быстро обернулась, пытаясь разглядеть летающее насекомое, но ничего не увидела. Я вытерла лицо тыльной стороной ладони и ощутила влагу.

Ладонь была мокрой.

Я плакала.

Слова радиоведущего, текст песни и абсолютная боль в его голосе проникли сквозь мою жизнерадостную оболочку.

С тех пор как я уехала, я редко плакала.

Некоторое время назад я приняла решение жить полной жизнью. Мой отец был в шоке, когда я позвонила ему и сообщила, что ухожу с работы с девяти до пяти и собираюсь заняться ювелирным делом. Он называл меня разными словами: от безответственной до незрелой в свои двадцать шесть.

Это был не самый приятный момент в наших отношениях, но меня это не остановило.

Вся моя жизнь была посвящена работе и достижению успеха. Я никогда не была ленивой и всегда любила работать. Однако пришло время для серьёзных изменений, и я решила действовать быстро.

После окончания средней школы, я посвятила ещё пять лет учёбе в Московской государственной художественно-промышленной академии. За это время я добилась таких успехов, что меня пригласили войти в совет директоров, а компания на которую я работала ещё студенткой, предложила открыть филиал в любом городе, который я выберу, и поставить меня во главе. Это была настоящая мечта, но я решила применить своё бизнес-образование на практике и не работать на других людей до выхода на пенсию.

На третьем курсе университета, я уже неплохо зарабатывала. Поэтому я решилась продать свою небольшую квартирку в Нижнем-Новгороде, которую оставил мне мой дед по линии отца, купила хороший автомобиль и закрыла все свои небольшие долги. К счастью, я получала стипендию, что помогло мне закончить учёбу, а несколько кредитов, которые у меня были, я выплатила ещё во время учёбы.

Пришло время перемен, и я переехала из оживлённого делового района Москвы, где снимала квартиру в Москва-Сити, в маленький городок близ Москвы.

Верея – это небольшой городок с населением менее десяти тысяч человек и всего несколькими магазинами Пятёрочка. Но я не просто так выбрала этот город. Здесь родилась моя мама, и пока она была жива, она часто с теплом и любовью вспоминала свои годы прожитые здесь. Меня всегда утомлял шум большого города, несмотря на то что я родилась и выросла в Нижнем-Новгороде, Москва – это конечно совсем другая история… Не моя история.

Моя арендная плата за достаточно вместительную небольшую трёшку в Верее, была невысокой, и я могла использовать её для работы над украшениями. В квартире было чисто, а мой арендодатель жил по соседству. Этот город напоминал мне капсулу времени: в нём не было возвышающихся небоскрёбов, и ничто не менялось. Не то что в Москве или в моей последней квартире, где турецкие ковры были от стены до стены, мраморные столешницы и всё из нержавеющей стали. Несмотря на различия, мне было очень хорошо в Верее. Газовые приборы работали превосходно, и у меня было достаточно места для мастерской, где я изготавливала свои украшения и хранила все мои другие изделия.

Мой отец считал меня сумасшедшей, и это меня устраивало. Я так долго жила его мечтой, той мечтой, которая была его, а не моей.

Мне хватало денег на безбедную жизнь. Но единственной роскошной вещью, которой я владела, была моя машина, и я сохранила её, потому что очень любила. Нона, так я называла свою красненькую машинку с панорамной крышей марки «Мини Купер». Она покорно мне служила, пока я гоняла по Москве, попадала в дорожные происшествия и переезжала. Это была отличная машина, поэтому я не стала продавать её, а всё остальное пришлось продать. Чтобы сократить расходы при переезде, я использовала различные методы: жертвовала вещи, устраивала распродажи на Авито.