Моя свекровь - чуд... сокровище

Глава 5

– Мама зовет домой, – подошел ко мне весело улыбающийся муж.

Я подняла на него глаза. Домой? В логово врага? Впрочем, моя жизнь отныне принадлежит им. Как в Средние века, отдавали дочь замуж за злейшего врага, чтобы предотвратить войну, сохранить жизнь остальным. Клали на жертвенный алтарь. Вот и я сейчас оказалась в том же положении. Прошли века, но в обществе людей ничего не изменилось. А мне-то как с этим жить?

С лица Пашки схлынула улыбка. Он взял мою руку, потрепал, пытаясь вернуть мне дар речи и разобраться в происходящем. Оба Лучановых находились рядом и следили за сценой, разворачивающейся на их глазах. Они чужие. Не входят в круг семьи. При них ничего обсуждать не следует. Табу! Нельзя выказывать свои эмоции на публике.

– Прошу, дорогая, – Пашка сглотнул и подставил мне локоть согнутой руки.

Я с трудом встала и с облегчением приняла помощь. Он накрыл мою руку своей теплой ладонью. Охрана приблизилась, оттесняя от нас хозяев дома, и мы проследовали в ожидающие нас автомобили.

Елизавета Петровна всегда ездила одна. Вернее, с охраной, водителем, но тем не менее.

Для нас был предназначен другой автомобиль. Таким же классом, практически с таким же государственным номером – разница в одной букве, но другой. В этот момент я была благодарна судьбе за то, что императрица установила такие правила. Я не смогла бы смотреть ей в глаза.

Всю дорогу молчали. И только дома, очутившись в своей гостиной, Пашка усадил меня на диван и начал помогать избавляться от украшений. Диадема, шпильки, браслет, ожерелье. В моем положении без его помощи не справиться. Оля, прислуга, могла бы помочь, но Пашке нравилось помогать лично.

– Что случилось в беседке? – нагнувшись к самому уху, спросил у меня муж.

Жизнь моя перевернулась с ног на голову. Растоптана. Растерзана. Меня поставили к стенке и расстреляли. Меня больше нет.

Но как об этом сказать вслух? Да и Пашка, он ее сын. У них непростые отношения с матерью. Не в нее он уродился. Не было железной хватки, не умел управлять и проявлять жесткость в вопросах. Да и не интересовали его деньги, контракты, прибыли. Не его это.

Не убейся тогда Димка, Пашка уже бы блистал на сцене Большого зала консерватории. Получил бы массу престижных наград и был счастлив… Но судьба распорядилась иначе.

В общем, отношения между Елизаветой Петровной и сыном были прохладные. И если я сейчас расскажу правду про своих родителей, неизвестно, как отреагирует Пашка. Он запросто мог вспылить и кинуться бросать матери в лицо обвинения. Тогда мышеловка для меня окончательно захлопнется.

Нет, должен быть другой выход. Но на его поиски потребуется время. А чтобы оно у меня было, следует держать правду в тайне ото всех.

– Сын… Он такой активный. Пнул меня, да так, что в глазах потемнело.

Пришлось соврать. И что-то мне подсказывало, что отныне моя жизнь превратится в одну сплошную ложь.

– Надо было сразу домой ехать. Любу позвать?

– Не стоит, малыш разыгрался на фоне нашего выхода из дома. Но сейчас успокоился. – Я взяла Пашкину руку и приложила к своему животу. – Чувствуешь? Спит.

Мне удалось развеять опасения мужа. Впрочем, это совершенно не сложно. А вот окажись на его месте Елизавета…

Ну, хватит о ней. Надо придумать, как я буду жить дальше.

Паша помог мне раздеться. В душ я сходила самостоятельно. Затем он немного посидел со мной, рассказывая какие-то смешные глупости и наконец, поцеловав меня на ночь, удалился к себе.

Наконец я одна. Выключила свет. Прикрыла глаза и, продышавшись, начала продумывать пути своего спасения.

Вариантов насчитывалось немного. Самый тупиковый – бежать. Денег на карточке у меня сто рублей. Просто так заведено. Перед тем как совершить покупку, ее нужно обосновать. Отказов я ни разу не получала. Одежда – самая дорогая и непременно из натуральных материалов. Это императрица всегда подчеркивала. Только вот мне ничего не нужно на последних сроках беременности. Покупать одежду на после родов? Никто же не знает, какие формы, размеры у меня останутся. Нет, на это денег не дадут.

Украшения. У меня их было много. Все ручной работы из драгоценных камней. Если по-быстрому спихнуть за полцены, думаю, остаток жизни можно будет прожить, ни в чем не нуждаясь. Только вот незадача. Хранятся они все в банковской ячейке нашего банка. И я лично ни разу в жизни их не забирала. Просто передавала, что мне требуется. Альбом с их изображением хранился у меня в тумбочке. И если я сейчас лично обращусь за ними, мне не выдадут просто, без одобрения Елизаветы.

Вещи продать? А где это делают? А как? Самой на рынке стоять? А сколько это все займет времени?

Да и самое главное, отлучиться из дому я могу только под веским предлогом. И в сопровождении двух охранников и водителя. Сбежать вот с таким животом у меня просто не получится.

Оставалось продумать, как теперь жить в этом доме, но… А что, собственно, я хотела? Я хотела мести. Я хотела вернуть свое имущество, деньги, что загребла погаными руками свекровь. Будет свой капитал – руки мои будут развязаны.

Возможно, повезет, и после рождения наследника мне удасться развестись с Пашкой. И уйти из семьи. Ох, а как я без него? Я его люблю. И он меня. И я у него опора, он без меня совсем пропадет.