Моя тысячелетняя любовь

Глава 17: Рисунок на тумане

Прошло два дня после той странной, молчаливой поездки. В офисе всё шло по заведённому порядку: совещания, отчёты, нервирующие звонки от отца с вопросами о мельчайших деталях. Но под поверхностью деловой глади копилось новое напряжение — тихое, личное и невероятно сложное.

Часть 1: Нечаянная близость

В среду утром в конференц-зале проходила презентация итальянской фирмы, предлагавшей инновационные системы климат-контроля для музейных витрин. Джонатан сидел во главе стола, Хана — через двух человек от него, рядом с техническим специалистом.

Итальянцы говорили громко, жестикулировали, показывали сложные графики. Воздух в зале стал спёртым. Джонатан ловил себя на том, что следит не за презентацией, а за её реакцией. Он видел, как она слегка морщит нос, изучая данные по влажности, как её пальцы перебирают уголки распечатки — знак того, что она что-то не принимает, но пока молчит.

И вот, когда менеджер итальянцев с пафосом заявил: «Наша система гарантирует абсолютную стабильность!», она не выдержала. Не поднимая руки, она тихо, но чётко сказала:
— Абсолютная стабильность для органики — это смерть. Дерево, текстиль, кожа — они должны дышать. Ваши графики показывают идеальную линию. В живой природе таких линий не бывает.

В зале повисла неловкая пауза. Итальянец замер с указкой в руке. Джонатан увидел, как отец, сидевший сбоку (он заглянул на презентацию на пять минут), медленно поднял бровь. Это был вызов. Публичный, профессиональный, но вызов.

И тут случилось странное. Вместо того чтобы одёрнуть её или взять слово, Джонатан почувствовал… удовольствие. Тонкое, острое. Удовольствие от того, что она права. От её бесстрашия. От того, как она, не повышая голоса, поставила под сомнение гладкую ложь.
— Мисс Кан поднимает важный вопрос, — сказал он, обращаясь к итальянцам, и его голос звучал нейтрально, но весомо. — Нам нужны не идеальные графики, а адаптивные решения. Предоставьте, пожалуйста, данные по взаимодействию вашей системы с натуральными материалами за последние пять лет. Не в теории. На практике.

Он поддержал её. Не как начальник, защищающий подчинённого. А как союзник. Их взгляды встретились на долю секунды через стол. В её глазах мелькнуло не удивление, а что-то вроде… признательности? А затем — быстрое, почти паническое отведение взгляда. Она снова ушла в себя, но щёки её слегка порозовели.

После совещания, когда все расходились, он намеренно замедлил шаг, оказавшись рядом с ней в узком коридоре к лифтам.
— Вы их доконали, — сказал он тихо, не глядя на неё.
— Они продавали сказку, которая уничтожила бы половину коллекции, — так же тихо ответила она.
— Я знаю, — сказал он. И добавил, уже почти шёпотом, глядя прямо перед собой: — Спасибо, что не молчали.

Он вошёл в свой лифт, она — в следующий. Но эти несколько секунд близости в коридоре, её лёгкий, чистый запах (не парфюм, а мыло и бумажная пыль), смущённый румянец — всё это оставило в воздухе странное, тёплое эхо.

Часть 2: Явление тени

В тот же день, ближе к вечеру, когда Джонатан заканчивал работу с документами, его секретарь Шин осторожно постучал и вошёл.
— Молодой господин, господин Ким из совета директоров просил передать, что зайдёт к вам через пятнадцать минут по вопросу о… — Шин замялся, — …о «методологических аспектах археологических изысканий». Его слова.

Лёд пробежал по спине. Ким. Тот самый запах, тот самый холод. Он не появлялся с тех пор, как намекнул об ящике в подземном переходе.
— Хорошо, — кивнул Джонатан, сохраняя лицо бесстрастным. — Предложите чай.

Ровно через пятнадцать минут дверь открылась. Господин Ким вошёл бесшумно, как будто не касаясь пола. Его улыбка была безупречной, глаза — пустыми, как озёра в безлунную ночь.
— Директор Ли, не помешаю? — его голос был бархатным.
— Вовсе нет. Чем могу быть полезен?

Ким сел, приняв из рук Шина чашку зелёного чая, которой даже не прикоснулся.
— Я внимательно ознакомился с предварительными отчётами вашей… команды, — начал он, растягивая слова. — Очень детально. Очень… скрупулёзно. Особенно раздел, составленный мисс Кан. У неё уникальный подход. Она видит вещи, которые другие пропускают.

В его словах не было похвалы. Был интерес. Хищный, изучающий.
— Мисс Кан — наш лучший специалист, — сухо констатировал Джонатан.
— Без сомнений. И поэтому её безопасность и… психологический комфорт так важны для проекта. — Ким сделал паузу, его взгляд стал тяжёлым, как свинец. — Я слышал, она засиживается допоздна. Работает одна. В наше время, в таком районе… это небезопасно. Молодая, привлекательная женщина… Вы, как руководитель, должны это понимать.

Угроза висела в воздухе, сладкая и ядовитая. Ким не говорил «я что-то сделаю». Он говорил: «с ней может что-то случиться, и это будет на вашей совести».
— Безопасность всех сотрудников — наш приоритет, — сквозь зубы произнёс Джонатан. — Спасибо за заботу, господин Ким. Я приму это к сведению.

— Я уверен, — мягко сказал Ким, поднимаясь. — О, и ещё… эти её увлечения. Старые вещи, ритуалы… Иногда такое глубокое погружение в прошлое может… оторвать от реальности. Будьте бдительны, директор Ли. Чтобы личные странности сотрудника не повредили репутации проекта. И вашей собственной.

Он ушёл, оставив после себя шлейф того самого, сладковато-гнилостного запаха и леденящий холод. Джонатан сидел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Ким знал о её «ритуалах». Следил за ней. И теперь открыто обозначил её как цель. И его, Джонатана, как слабое место, через которое можно нанести удар.

Часть 3: Ответный ход и рисунок на окне

Вечер. Джонатан снова задержался, но сегодня — намеренно. Когда офис опустел, он вышел из кабинета и направился не к лифтам, а в её отдел. Она была там, как он и предполагал.

— Мисс Кан, — сказал он с порога, и она вздрогнула. — Собирайтесь. Сегодня вы не остаётесь.