Моя Вар-рвара. Книга 1

ГЛАВА 7

Мы шли по лесу и молчали. Я думала ни о чём и обо всем сразу. Нехорошее подозрение где-то в глубине сознания росло с каждой минутой: что если это всё – правда? Что если я – Иная? Какой бред!

– Что? – Обернулся Войн, но я лишь отмахнулась.

Не может быть! Не бывает такого. В книгах и фильмах – пожалуйста, но в реальной жизни…

Что если люди, утверждающие, что они слышат голоса или являются реинкарнацией Наполеона, не врут? Что если они так же как и я побывали в других мирах или измерениях и пытались об этом рассказать? И в итоге получили лишь комнату с мягкими стенами и смирительную рубашку.

– Ты побледнела. – Войн остановился и схватил меня за подбородок. – Что не так?

– Вдруг это правда? – Вырываться не стала, лишь с надеждой посмотрела на оборотня. – Что если я действительно прыгаю из мира в мир?

– Это плохо? – Улыбнулся Войн. – Живи и наслаждайся. Просто никому об этом не говори.

– Да? А какие последствия для мозга могут быть от таких прыжков? Или для психики? Что будет с моим телом? Получается, что я не сплю. Совсем. Как долго человек может обходиться без сна? Пять суток вроде бы. А потом смерть. Мне осталось жить дня два-три?

– Ты паникуешь. И слишком много думаешь.

– А что бы ты делал на моем месте, Войн?

– Не кричи. Спокойно.

– Спокойно? – Я вдруг поняла, что ноги меня не держат. Опустилась на траву, всхлипывая: воздуха не хватало, слезы сжимали горло. – О Боже мой, нет, нет!

– Что? – Оборотень присел передо мной и взял за руки. Я отстраненно смотрела, как он растирает мне пальцы.

– Я чуть не переспала с первым встречным мужиком, которого увидела в лесу. А еще за мной бегает цыганка и призраки, состоящие из ядовитого тумана.

– Посмотри на меня. Посмотри на меня! Я с тобой, рядом.

– Кто? Ты? – Мне стало смешно. – Оборотень? Я тебя палкой ударила! Я ударила палкой мужика, который обрастает шерстью!

– Ничего, бывает.

– Бывает? А ещё я убила человека! Заколола его мечом! – Я вдруг захихикала. – Мечом, который дзынькает, когда его гладят! Я разбежалась и проткнула мужика насквозь, пока железяка орала арии.

– Ты спасала мне жизнь.

– Да, я спасала волка от медведя. Я! Спасала! Я?! Ты сам-то в это веришь? Ой!

Меня затошнило. Да так, что я с трудом поборола позыв броситься в ближайшие кусты. Слезы выступили на глазах, тело сотрясалось от беззвучного смеха.

– Вар-рвара? – Войн смотрел на меня с тревогой. – Всё хорошо, честное слово…

– Встава-ай !– Тихий голос медсестры выкинул меня в палату. – Наконец-то, десять минут бужу. Крепкий же у тебя сон.

Я поправила сбившиеся волосы, фокусируя взгляд на женщине в розовом халате. Почему она в розовом? Меня перенесло в отделение рожениц?

– Который час?

– Семь почти. Градусник ставь. – Мне в руку ловко перекочевал ртутный термометр. – Не усни, а то разобьешь, соня.

Медсестра выплыла из палаты, оставив дверь открытой. Я проследила за ней взглядом и шумно выдохнула. Меня не тошнило, голова не кружилась, но нос до сих пор щекотал аромат прелой травы и ельника.

Надо что-то делать! Психиатры, психологи и терапевты мне в помощь. Сразу как выпишусь, навещу одного из докторов. Пусть прописывает мне успокоительное. Много. И антидепрессанты. Ещё больше. И курс иглоукалывания с банками!

В палату спиной вперед проскользнула старушка, ловко орудуя шваброй. Острый запах хлорки следовал за ней шлейфом.

– Спи, спи, родимая, я быстро. – Пробормотала уборщица. – Ты одна лежишь. Я туточки протру и всё.

– Спасибо. – Я попыталась привстать на локтях, но вовремя вспомнила про градусник. Лежать в присутствии старушки, которая к тому же мыла полы, было неловко.

– Ты, чай, на улицу выходила? – Покачала она головой. – Не ходи. Заметят, ругать будут.

– В коридор выходила. – Честно призналась я. – Нельзя?

– Грязь месить нельзя. – Уборщица нырнула к кровати и подняла с пола грязно-розовый клубок шерсти. – Это шо, игрушка шо ль?

– Тапочки. – С трудом ворочая языком, пролепетала я. – Были.

– Это где ж ты стокмо грязи нашла, болезная?

– Я намою. – Перед глазами поплыли круги. Я ощупала свой живот, а потом и кровать, но свертка с лекарствами и водой не обнаружила. Пусть они упали на пол! Пожалуйста!

– Это не отмоешь. На мусорку токма. – Со знанием дела протянула уборщица. – Выкинуть шо ль?

– Я сама.

– Сама дык сама. – Пробурчала старушка. – Токмо перемывать пол не буду. А врачу скажи, шо я мыла.

Я кивнула. Сползти с кровати не смогла только по одной причине – меня трясло.

– Ох, ходют и ходют, а я – мой и мой. – Пробормотала она и выскользнула из палаты.

Я уставилась на стену, рассматривая рисунок на штукатурке – палочки и полоски. Грустный интерьер. В психушке стены наверняка будут мягкими и в ромбик, как в фильмах.