моя вишневая девочка

часть 10.

Сейчас 31 мая, лето началось также внезапно, как и каждый год. Я гуляю по полю, усыпанному ромашками. Родители недалеко готовят шашлыки, они пригласили всю семью, даже тех, кто жил в других странах. Большая компания собралась за длинным столом. Люди с улыбками передают друг другу закуски, рассказывая разные истории.
По моему мнению, именно так выглядела семья. Мы каждый год собирались таким составом, чтобы провести время вместе. Этот день обведен красным в календаре. Он стал особенным для каждого из нас.
Родители использовали его, чтобы отдохнуть в компании знакомых им лиц. Моя прабабушка, что сидела всегда во главе стола, каждый раз пересчитывала всех по пальцам. Если кто-то опаздывал или вовсе не приходил, то она ужасно ворчала, но продолжалось это недолго, ведь уже скоро она мило улыбалась и болтала с родственниками. Я играла с родным братом, в то время как мои двоюродные сестры загорали под солнцем. Мы никогда близко не общались. Даня был единственным родившимся мальчиком в крайнем поколении, его очень ценили и сразу отдали на борьбу и тренировки подобного рода.
Я босиком перебегаю дорогу, возвращаясь к белому двухэтажному дому. Мама замечает меня и счастливо улыбается, тянет ко мне руки, поднимая вверх. Я звонко целую ее в щеку. Она делает мне замечание, что я снова гуляю без своих босоножек, выпуская меня из объятий. Ножки топают по полу, забегая домой. Запах древесины и вкусной еды переплелся друг с другом. Я взбираюсь по лестнице, влетая в свою комнату. Розовые стены с узорами доставляли особое удовольствие. Рассмеявшись, встаю на невысокую подножку, пытаясь достать спрятанную на полке коробку. Силком высвобождаю ее из-под завала игрушек, ставя на мягкий ковер. Крышку я откидываю в сторону.
Внутри покоились открытки, цветные ленточки, наклейки с персонажами мультфильмов и нежными цветами, миниатюрные игрушки животных, сложенные в отдельный ящик. Я открываю его и высыпаю все на пол. Руки достают несколько самоклеящихся ленточек, наклейки с кроликами, кошечками и собачками.
В такт знакомой музыке, что доносилась с улицы, подпевала себе под нос. Из окон слышен смех папы, который с кем-то параллельно ссорился из-за мангала. Я достала купленные открытки и стала их украшать.
На маминой нарисовала большой цветок, папе досталась машина, а на остальные я наклеила веселых котят, но вот сестричкам достались змейки, которые их олицетворяли. Улыбнувшись самой себе, я вскочила на ноги и достала из-под кровати баночку с фломастерами. Все они были самых разных цветов, даже лиловый и бирюзовый, эти мне нравились больше всего. Я собрала открытки в стопку, на каждой из них написала имя и несколько красивых слов, которые заранее выучила.
Радостная, я побежала обратно на улицу, хотела вручить подарки всем присутствующим.
Вот только…
На улице резко стало темно, фонарики стали мерцать, а потом вовсе выключились. Улыбка померкла, остался только страх. Из тени деревьев вышел человек. Он подошел ко мне и забрал открытки из рук, спрятав их в своем кармане. Я просила его вернуть моих родителей, но он не слушал, ушел. Просто ушел.

Глаза распахнулись, нос учуял запах гари, а перед зрачками начал образовываться дым. Я поднялась с пола, села на колени. Тот человек поджег дом, значит запах бензина был настоящий, а не только в моей голове. Рука нащупала лежащее рядом тело. Алена все еще была без сознания, я попыталась привести ее в себя, но не получилось. Я закашлялась от дыма, он попался мне в легкие, заставляя выбрасывать хрипения.
Пока я была в отключке, пламя охватило почти половину дома. Огонь распространялся быстро, за счет жидкости. Я поползла на коленях к кухне, проход в которую еще был доступным. Отыскав там пару тряпок, я смочила их водой и одну из них сразу приложила к лицу, а вторая моментально оказалась у подруги. Она стала открывать глаза, рукой придержав ее за спину, помогла сесть прямо.
— Дыши, — прошептала я в ответ на пугливый взгляд.
Анализировать ситуацию нужно было быстро: старые доски обрушивались вниз, проход к окнам заблокирован, потолкав дверь, я поняла, что по ту сторону кто-то положил тяжелую вещь, которая держала ее. Она была тяжелая, видимо, бревно или что-то более масштабное. Выбираться придется сквозь языки пламени.
Я забираюсь по сломанной лестнице на чердак, полностью отключая навязчивые мысли и подступающую паническую атаку.
— Аля, ты там? – кричу я вниз, стягивая старые одеяла и ненавистное плюшевое кресло к отверстию.
Где-то снизу раздалось приглушенное «да». Я сообщила подруге, чтобы она оттаскивала все упавшее и закидывала на горящие балки.
Сразу же вниз полетели толстые одеяла, подушки, любые другие ткани, которые я нашла в пределах доступного. Следом пошло большое розовое кресло, которое свалилось с грохотом. Я почти прыгнула следом, как заметила в безопасном месте отколотую доску. Пробравшись туда, я ударила ногой по гнилому дереву, образовав небольшое оконце. Из него вполне можно выбраться на козырек крыши, а следом просто прыгать на землю.
Я спустила вниз. Алена сложила плотные одеяла на доски, чтобы притупить огонь. Она судорожно пыталась достать свою сумку, на ремешок которой свалился стол.
— Ты что делаешь? – спросила я, подбираясь к ней.
— Сумка. Я положила туда конверт, который лежал в тумбочке у дивана, – она ударила ногой по столу, я схватилась на противоположный край.
Вместе мы смогли приподнять стол, Аля ногой освободила сумку.
— Конверт от этого психа, на нем было написано слово «зря», а потом машина взорвалась, и я быстро сложила его в сумку.
— Потом. Наверху есть отверстие, мы можем через него пробраться на крышу, – проговорила быстро и потянула Алену за руку. – Выберемся на козырек, а потом просто спрыгнем, там метра три-четыре. Я видела на окнах небольшие отступы, можно спуститься по ним и сократить прыжок.
Спорить Аля не стала, схватила оставшееся одеяло и потащила за собой. Мы с трудом забрались на чердак, яркий огонь подбирался все ближе и захватил половину дома. Я споткнулась о книги, упала на землю, окуная свое тело в горячее пекло. Правая рука оказалась полностью обожжена, я стиснула зубы от боли. Пламя перешло на мою одежду, обжигая бедра и бок. Жар растекся телу. Я сняла с себя куртку, похлопывая по себе, чтобы потушить одежду.
Алена помогла мне подняться, но больная нога отозвалась, и я заметно медленней стала двигаться к спасению. Свежий воздух стал заканчиваться, дым заполонил все живое, ожидая нашей скорой смерти.
На улице было слишком тихо, так что даже животные не вышли на помощь, хотя очень и хотелось. Алена выбралась первая, чуть не соскользнув вниз. Я вылезла за ней, показывая обход. Хорошо, что моя память меня не подвела.
На окнах действительно были выступы, на которых стояли горшки с цветами. Здоровой ногой я смахнула их, держась за протянутую руку подруги; та, в свою очередь, ухватилась за край доски, образуя цепочку. Я ступила первая, опираясь всей ступнёй. Кожа на руке обтёрлась о край крыши, содрав мне обожжённую рану. Я крикнула в пустоту, вскинув голову к небу. Не обращая внимания на дальнейшую боль, продолжила путь.
— Ай! - вскрикнула уже Алёна, потирая своё плечо.
— Что случилось? - взволнованно спросила я, пытаясь найти хоть какую-то опору.
— Ключица болит, ожогов море, чёрт нас побрал сюда идти
— Давай ты потом поругаешься, держи меня, ради святого духа! – разозлившись крикнула вверх.
— Нет, правда, нас пытались прикончить.
— Да угомонишься ты! - мой взгляд упал на её лицо, освящённое огнём. - Вот вылезем, у нас будет минимум часа два, пока пойдем до города, и обсудим всё.
Она замолчала, а я, плюнув на всё, оттолкнулась и прыгнула вниз на свежевскопанную клумбу. Я упала очень удачно, почва смягчила приземление.
— Прыгай!
Уже через десять секунд рядом стояла злая, как дьявол, Алёна. Мы пошли прочь от дома. Я прихрамывала, полностью чувствуя, как кожа горит от ожогов. Алёна придерживала еле двигающуюся руку, которой стало хуже после падения с крыши.
Уходя, я последний раз обернулась на злополучный дом. Он весь уже был охвачен горячим пламенем, разваливался на части, растущие рядом деревья ещё чудом оставались живы. Теперь я услышала быстрый стук своего сердца, оно отбивало рваный ритм, стараясь прийти в норму. Дыхание участилось, голова заболела, и я просто опустилась на землю, беззвучно заплакав.
Аля присела рядом, шепча успокаивающие слова, которые мне совершенно не помогали. Белый шум стал усиливаться, я уже не слышала ничего, кроме приливающей крови к мозгу, бешено тарабанящего пульса и роя мыслей.
— Надо идти, - сказала я, как только собралась с силами.
— Нужно найти телефон и позвонить в полицию, - подруга подняла меня за руку, и мы медленно двинулись вдоль просёлочной дороги.
— Мы не докажем, что это был он. Следы все сгорели, - сообщила я, морщась от внезапной резкой боли.
— Парням всё равно надо всё рассказать. Всю правду про это колесо.
— Колесо? Ты про Ивана?
— Ну, про кого же ещё.
Я печально рассмеялась.
— Как думаешь, сколько времени? - спросила она тихо, будто кто-то мог услышать.
— Не знаю, но луна уже высоко в небе, может, полночь.
— Я всё-таки надеюсь, что Кир звонил мне.
Я остановилась, внезапно осознав один момент.
— Ты чего? - Алена подошла ближе, пытаясь рассмотреть меня в нагнетающей темноте.
— Антон рассказывал за обедом, что установил жучок в машине на случай угона. Если Кир тебе звонил, а ты не ответила, - расставила слова по буквам, - он мог поехать ко мне домой, а не найдя нас, если он умеет соображать головой, - подруга легко ударила меня по руке. — Да больно!
— Заслужила.
— Если он додумался, то могут начать искать и нас. Вот только эта мысль горит в аду, потому что маячок на машине, скорее всего, взорван.
— Не горит, - Алена закопошилась в сумочке и выудила оттуда телефон. - Его можно отследить и в выключенном состоянии.
— Тогда, если Кир додумается, он сделает именно это, - я улыбнулась.
— Господи, проклинаю своё отношение к этому маячку в телефоне! Теперь я рада, что он есть, - подруга запрыгала на месте.
Я взяла её под руку, положив голову на плечо. Нос зачесался от сажи, и я чихнула.
Мы вскоре вышли на дорогу, под светом луны шли вразвалочку по краю. Вокруг ни единой души, зато я наконец услышала звуки сов, даже обрадовавшись, что птицы ещё помнят про свои обязанности. Лес давил, словно специально сужал дорогу, загоняя нас в ловушку мрака. Глаза слипались от нахлынувшей усталости, захотелось спать. Алена заметила моё состояние.
— У тебя есть животные? - внезапно задала вопрос.
— Есть, - немного удивленно ответила я, - два кота, мама решила завести еще одного.
— Как зовут?
— Рики и Кевин, у третьего нет имени.
— Люблю котов, Кир не разрешает заводить.
— Почему?
— Да кто ж его знает? Я хотела купить месяц назад, но он запретил строго-настрого.
— Ужас.
— Завтра учеба, - вырвался тяжелый вздох.
— Господи, не напоминай, мы завтра никуда не идем, - решительно сказала я, - у нас травмы, ректор обязан выдать больничный.
— Ты нашего ректора не видела, что ли? – она постучала пальцем мне по голове, - Не прийти на пары причиной является только смерть.
— Вера Андреевна же по совместительству администратор, да? – перебила я поток ее мыслей.
— Ну да.
— Ну так ее попросим, - я повторила ее жест, - она хорошо на него влияет, я видела. К нам она с душой относится.
— Логично вообще, можно попробовать.
— Еще бы, - самодовольно высказала я и улыбнулась.
Внезапно раздалось какое-то рычание. Я остановилась, всматриваясь в темноту мрачного леса. Выглядел он достаточно жутко, навевало странные воспоминания о внезапном видении, пока я была без сознания в горящем доме. Сглотнув, посмотрела на подругу, которая хмурилась и держала меня под локоть.
Вдали послышалось шуршание, пока перед нами не выскочил большой и пухлый...
— Заяц! – крикнула я. - Божечки, - воздух вышел из легких.
— Я уже думала, волки или медведи.
— Не каркай! – голос отдал эхом среди пустой, почти пустой дороги.
Деревья стали окрашиваться бледными цветами, из-за поворота послышался звук двигателя. Машина резко выехала и уже мчалась прямиком к нам.
— О, подождите! - я опустила подругу и замахала руками впереди едущей машине.
Автомобиль резко остановился, увидев меня. Темное окно опустилось, а в салоне загорелся свет. Перед нами появился парень.
— Извините, - я подняла глаза и практически отскочила от двери.
— Вы вообще сумасшедшие или что? Куда поплелись средь ночи? Должны были сидеть дома, - Макс начал причитать, вышел из машины и направился к нам.
— Да мы не знали. Там пожар и взрыв, этот псих потом с конвертом, - Алена порывисто обняла друга, - Никогда не была тебя так рада видеть, как сейчас.
— Это из-за меня поехали, надо было держать рот на замке, - сказала я, выходя из оцепенения.
— Поехали, там парни с ума сходят. Ксюшу не нашли, и вы еще пропали, вообще не думаете.
Максим уселся за руль, Алена рядом с ним, а я развалилась на заднем сидении. Головная боль снова дала о себе знать, а ожоги загудели, что я издала стон.
— В больницу нужно, - подала голос Аля.
— Что болит? Рассказывайте все от и до, - приказал парень, нажимая на газ.
— У Алены ключица повреждена, пару ожогов, так? – обратилась я к ней.
— И волосы сожгла, - она подняла вверх прядку подгоревших волос.
— И волосы. Я сильно обожгла бедро, бок и руку, когда упала в огонь, и ногу подвернула, - я видела, как его лицо искажается злобой и беспокойством, которое показалось мне странной.
— Боже, доедем до больницы, я уже написал парням, они поедут туда. Что дальше?
Я пересказала весь наш путь: от встречи с Иваном до прыжка с крыши. Поведала историю о Ксюше и Иване, на которую он отреагировал тоже весьма странно, но показалось так только мне. Мы неслись по трассе на высокой скорости, Макс созвонился с кем-то, прислав самодельную карту, куда вскоре должна была направиться полиция и пожарные. В общем и целом, Максим все решил в доли секунды.
Первое покушение на жизнь, и не только на мою, но и на жизнь моей подруги. Голова упала на сиденье, живот неприятно скрутило, так что к горлу подступила тошнота. Сглотнула, не давая ничему выйти наружу. В сон провалилась так же внезапно, затаскивая на себя дырявую и прожженную куртку.
Я открыла глаза от резкого торможения. Мы остановились около больницы. Тени плясали перед глазами, стараясь обратить на себя внимание, напугать до чертиков и заставить думать, думать и еще раз думать.
Дверь с моей стороны распахнулась, и в машину заглянул взволнованный Антон. Максим вытащил Алю из машины, к ней подбежал ее парень, крепко сжав в своих объятиях. Они отошли в сторону, а я обратила все внимание на человека передо мной.
— Пошли, - он помог мне подняться, повел к врачу.
Как я и думала, единственный врач, который был по близости, это Михаил Викторович. Он устало выдохнул, усадил нас вдвоем на кушетку и стал расспрашивать.
Я не знаю, сколько это продолжилось. Сон накрывал меня с головой, еле раскрывая рот для редких ответов. Мне нанесли мазь, перевязали бинтами руку, на боку красовался большой пластырь, а бедро заныло от удара. Я еще не отошла от падения в ванной, кости еще болели, теперь к ним добавились новые травмы. Я буквально скоро буду как побитая собака.
Ненавидела все это, просто хотелось порвать все связи с этим психом и уехать подальше, но теперь игра затянула меня с головой, и разум давал отпор: я должна была заколоть его сама, за то, что он сделал, посадить за решетку, сделать больно. У него были сообщники, я уверенна, сдаст он их с радостью, если у самого выбора не будет. Вот только такие люди подставляют других, а связавшись со мной, он мог обеспечить себе алиби.
Кожа зачесалась, я начала активно тереть по ней ногтями, отвлекая себя от мыслей. Нога тарабанила по железной ножке, издавая неприятный звук, но никто не обращал внимания.
Антон услышал историю от Макса, но все равно пришел и потребовал еще раз из первых уст. Решение обратиться в полицию, мое решение, откинули, словно оно не имело веса. Аргументировал это Максим словами «не поможет», чему я не поверила. Мысль пришла сразу же: как только вернусь домой, пойду в участок и напишу заявление.
Я уже шаркала по больничному коридору, причитая, как ужасно пахнет едой. Не ела с утра, желудок противно заурчал, давая ответ приятному запаху. Я упрямо его проигнорировала, направляясь под руку с Алёной, словно две старушки на выход.
Мы вышли, вдыхая свежий воздух. На улице ещё было темно, но часы показывали 4 утра. Много времени мы шли по узкой дороге, долго ехали и столько же провели в больнице. Тело болело, спина намеревалась разломиться пополам.
Всё ушло на второй план, как только я увидела высокого брюнета, выходящего из машины. Он выглядел уставшим, с напором держал курс прямо к нам. Аля извинилась и отошла к своему парню, который договаривался насчёт больничного по телефону. Я откинула волосы назад, устремляя взгляд на Макара.
Под глазами были мешки, волосы взлохмачены и стоят прямо, словно сосульки. Он пропускает их между пальцев, открывая вид на побитые костяшки. Я шумно выдыхаю, качая головой на синяк под глазом.
— Откуда это? - спрашиваю, указывая на своё лицо, подразумевая его фингал.
— С Киром подрались, - бесстрастно ответил он и подошёл ближе, наклоняясь вперёд, чтобы поравняться со мной.
Подрался с лучшим другом.
— Зачем? - рука сама взметнулась вверх, я провела кончиком пальца по его скуле.
Сама того не подозревая, я осознала, что ужасно соскучилась. Я умела отключать определённые эмоции, научилась прогонять мысли и не вспоминала о нём до этого момента. Макар сейчас был лучиком, который мне необходим. Он мне нравится, надеялась я на взаимность чувств, очень надеялась. Не хотелось обжигаться, только теперь не телом, а душой. Признаться в этом вслух я не могла, не хотелось, но самой себе это необходимость.
Макар закатал рукав моей кофты, рассматривая белые повязки.
— Я теперь как мумия. Знаешь, меня удивило, как я не села на корточки и не расплакалась, а спасла себя из горящего дома, - сказала я, не отрывая глаз от его.
— Приедем, и всё расскажешь, я очень смутно всё понял, - невозмутимость застыла на его лице, хотя я уверена, в душе он бушует.
Нога все еще отдавала болью, но была не сломана. Я дала ему оглядеть себя с ног до головы. Он потер большим пальцем грязь на моей щеке. Одежда была вся помятая и грязная, хотелось переодеться, сходить в душ и свалиться на мягкую постель, желательно, вместе с Акимовым.
— Я чертовски испугался, - он прошептал мне в ухо, облегченным тоном, внезапно поддался и заключил меня в объятия.
Любые слова требовали усилий, а обстановка вокруг, как и мое внимание, сузилась до маленького пространства, в котором остались только я и он. Стук его сердца отозвался во мне, когда я подняла руки, обвила его плечи и прижалась грудью к его. Слезы покатились по щекам, он легко придержал меня, удерживая на подкосившихся ногах. Я заплакала, упираясь лбом в его плечо. Макар гладил меня по волосам. Сейчас я размякла как банный лист, полностью отдавая себя в руки этого человека.
Отстранившись, судорожно попыталась стереть эту слабость со своего лица. Руки припали к щекам, вытирая соленую жидкость. Макар взял их в ладони.
— Тише, - тихонько высказал он, целуя меня в лоб.
— Скажи что-нибудь хорошее, - просьба была невнятной, я не знала, что я хотела услышать, и не надеялась, что мне дадут ответ.
— Я рядом, - он снова прижал меня к груди, утыкаясь носом в шею.
Макар невесомо оставил поцелуй на ней, потом еще один. Я почувствовала облегчение, расслабила до этих пор все еще напряженные мышцы. Мысли ушли, сейчас я осталась сама с собой в объятиях человека, который был уверен в своих словах.
— Что с Ксюшей? - спросила я, откидывая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
— Ищут. Кир сейчас расследует ситуацию на счет того дизайнера. Не забивай голову, я разберусь, - он оставил поцелуй в голову, - Не влезай в неприятности больше.
Я покивала, прекрасно зная, что это неправда. Не умею сидеть на месте, пока происходит такое. Я сама виновата, что не рассказала про Ивана изначально, поэтому и помочь должна, взяв на себя ответственность.
В машине мы оказались через пару минут. Макар сел рядом со мной, без всякого стеснения положил голову мне на голову и притянул к себе. Он уложил меня себе на колени, медленно перебирая пряди волос, распутывая узелки. Я растворилась в этих ощущениях, осознав, что он делает.
Он отвлекал меня, пытаясь отдать другим ощущениям, чтобы я забыла на время о произошедшем: о маньяках и убийцах, о свирепости этой ночи, мраке темных деревьев, среди которых туманно было видно горящий костер. Он старался помочь, при этом не говоря тех дурацких слов поддержки, которые многие считают прекрасными для успокоения. Макар просто молчал, а я разрешала ему передавать эту поддержку через прикосновения и знаки внимания.
Я перехватила его ладонь, которая покоилась на моей талии, и переплела пальцы с его. Машина качнулась.
– А можно ехать осторожнее? – это явно был не вопрос, скорее угроза.
– Я не виноват, что тут дорога такая, – огрызнулся Макс. – Могу плестись как улитка, но тогда мы приедем только через полтора часа.
– Езжай уже, – усталый голос Антона отозвался спереди.
– Куда в итоге едем? – через время спросил Макс.
– Давай домой к Еве, – я почувствовала его взгляд и едва заметно кивнула. – Оставим там девочек, а дальше я решу.
– Надо послать кого-нибудь к ним.
Раздался трезвон, голос Кира выскочил из колонок.
– Куда едем?
– К Еве, – ответил Антон.
– Вещи Али сгорели, хорошо, что важного ничего там не было. Я заеду к нам, соберу новую сумку и за вами.
– Окей, – звонок был сброшен Максом.
Я заметила, что он был напряжен. Постоянно озирался на телефон, будто ждал сообщения или звонка. Рука отбивала ритм по рулю, а глаза не могли удержаться на одном объекте – дороге, они постоянно метались. Губы он кусает, заметно нервничает и не умеет этого скрывать. Я, опираясь на колено Макара, поднялась, закинула руку на сиденье Макса.
– Как вы нашли эту дорогу?
– По камерам, – ответил Макс.
– Там были камеры? Похоже, Але прилетит штраф, – задумчиво произнесла я.
— Там же не ставят их, а если и ставят, то для вида – не работающие, – отозвался позади Макар, все еще придерживая меня за спину.
— Одна была, ребята нашли, – очень смутно ответил Макс, но вопросов больше на этот счет не последовало.
— Ты нервничаешь.
— Тебе кажется.
— Не думаю, что-то случилось?
— Переживаю за Ксюшу и все.
Я кивнула сама себе, закрывая тему разговора. Странное поведение до сих пор было загадкой, но в том, что он переживает за Ксюшу, я не сомневалась. Они были близки, как и со всеми членами компании.
Уже дома я поняла, что к нам в сиделки наняли моего брата. Он подскочил, как только входная дверь открылась и мы вошли внутрь.