моя вишневая девочка

часть 14

Я стояла неподвижно у окна, словно застывшая в ожидании статуя, наблюдая за приближающимся больничным светом. Сердце хранило в себе тревогу и надежду, переплетающиеся в безмолвной борьбе с каждым мгновением.
Внутри души бушевал шторм: страшное черное облако мыслей об утрате, пронзительное страхом за его жизнь. Рука сжалась в кулак, пальцы дрожали, когда я прижалась к стеклу, почувствовав холод. В голове пролетали мгновенья недавно пережитых мгновений, улыбки, взгляды — все, что осталось от тех светлых дней. В сердце поселилась вера. Несмотря на травму, несмотря на темноту вокруг, он борется. Он выживет. Я ждала, когда Макар откроет глаза и встретит ее, наполненные той самой искрой жизни, за которую я так сильно держалась.
Брюнет, как тень, на носилках в непроглядной тишине ночной палаты. Его лицо было бледным, как мраморная статуя, а кожа — с багровым оттенком в области травмы, скрытой под повязкой. Глубокие карие глаза остались закрыты, и казалось, что вся его жизнь замерла в этом молчаливом, неподвижном мире.

У меня внутри бушевало море. Моя единственная и искренняя любовь рвалась наружу вперемешку со страхом, словно огромная туча, нависла над сердцем, не давая вздохнуть. Каждый минутный вздох врачей, каждое мерцание монитора — как капля острого холода, проникающая в душу. Они говорили, что операция важна, что шансы есть, что он сможет выжить.

Время тикало, отдавая гул часов в глубине головы. Нога предательски дергалась в тревоге, что я ловила косые взгляды со стороны врачей и пациентов. Они уже словно были наготове, чтобы помочь в случае чего. Но слез не было, был камень на груди, который невозможно было сдвинуть, пока я не увижу его. Живого. Здорового. Все были разбиты непониманием и тоской последних дней.
Желудок напомнил о себе. Я не ела уже больше суток, организм воспринимал только воду и пару стаканов кофе. Даня принес баночки с готовой едой, к которым практически никто не притронулся. Саша мирно спал, развалившись на неудобных стульях. Я попыталась ему объяснить ситуацию с его отцом, он все понял и так же ждал его возвращения. Его отец и крестный дядя в один момент слегли в больницу, один в тяжелом состоянии, а другой чуть легче, но не изменяет того, что попал на операционный стол.
Минуты тянулись дольше обычного. Я стояла, глядя в стену. Считала от неудобства проходивших мимо людей.
— Моргни хоть пару раз, — раздался голос, что вытянул меня из бездны.
Я не сразу его узнала, пару секунд тупо смотря на человека, который тепло улыбался и уже шел ко мне, распахивая свои объятия.
Меня окутала нежность, кольцо рук с обоих сторон заключили, не давая выбраться. Я с трудом расслабилась, давая себе возможность окунуться в беззаботность и на время забыть о происходящем.
— Мама, - сказала я, отстраняясь и вглядываясь в ореховые глаза матери, - Вы как тут?
— Даня позвонил и рассказал все, - отец выглядел злым и одновременно встревоженным, - Почему ты не сказала обо всем? Я бы сразу приехал.
— Не хотела волновать, верно? – мама с нежностью в голосе подняла руку и погладила меня по волосам.
— Да, у меня хорошая поддержка тут, - я взглянула на друзей, которые, склонив головы, ждали информации, - Я в порядке.
— Поедем домой, перейдешь в другой институт. У нас хороший есть, - высказался папа так, что я поймала волну шока.
— Нет, в смысле? – я размахала руками, - Я не поеду, останусь тут.
— Тебе тут не место, поедешь, - коротко ответил он, - Связалась с какой-то шайкой, и что теперь?
— В этой шайке, как ты говоришь, находится мой любимый человек, который борется за жизнь, - выплеснула я, - И его лучший друг, который еще находится в коме, а еще маленький ребенок, который ждет возвращения отца на ногах и такого же веселого и любящего, как мне уехать?
— Вы знакомы всего ничего, - грубо он схватил меня за локоть и попытался вытянуть к выходу, - Я о тебе беспокоюсь.
Алена, услышав это, подбежала и встала, между нами, стараясь разделить.
— Вы что? Вы кто? – глупо сказала она, отходя ото сна.
— Мы ее родители, - мама, которая до этого молчала и не смела перечить папе, подала голос, - Жень, оставь ее, она уже взрослая.
— Я отец. Я решаю.
— А я мать, мое мнение не учитывается?
— Мы этого Мишу даже не знаем.
— Макара, - поправила я.
— Какая разница? – ответил он, отмахиваясь рукой.
— Большая, - Алена начала заводиться, она не любила такое, а уж тем более в отношении своих друзей, - Вы его не знаете, а Макар хороший, жизнь отдаст за дорогих ему людей.
Родители начали ругаться, как обычно, не громко, но с напором. Я почувствовала, как что-то коснулось моей ноги. Ткань натянулась, и я, отпустив руку Али, обернулась.
— Малыш.
— Где папа?
Я заметила, как родители умолкли и уставились на Сашу, пытаясь что-то сказать.
— Скоро вернется, у папы сильно болит голова, и как только ему будет лучше, первым делом пойдем к нему, - постаралась его успокоить, чтобы не пугать еще сильней.
— А ты не уйдешь?
Вопрос застал врасплох. Я не собиралась уезжать по воле родителей, а уж тем более бросать все на полпути: учебу, работу, любимого и обретенных людей, которые с трудом, но стараются меня понять.
Мама коснулась моего плеча, я подняла глаза на нее, брови опустились, создавая хмурое выражение лица.
— Нет, - короткий ответ стал ключевым решением, - не уйду, детка, буду с вами.
Алена улыбнулась, а Саша кивнул, словно все понимает от и до, вытянул ручки и обнял меня. Я подняла его на руки. Мальчик уткнулся мне в шею, обнимая обеими руками, а я стала покачиваться, успокаивая его.
— Я не поеду, - сказала я и, развернувшись, пошла в сторону, к остальным.
Только я подошла, выбежала медсестра. Макс ее остановил и начал расспрашивать.
Уже через два десятка минут мы с ребенком вошли в просторную палату. Я сжала руки в кулаки, тщетно пытаясь удержать слезы. К горлу подскочил ком, намереваясь выбраться наружу.
Мы прошли в глубь с осторожностью, боясь нарушить тихое оживление этого искреннего момента. Рядом со мной, держась за руку, этот маленький дьяволенок шел в один шаг, с любопытными глазами, которые ждали чуда. В его взгляде было смешение трепета и надежды, а лицо отображало тихое, почти шепотное волнение.
Он шагнул вперед к койке чуть неуверенно, глаза бегали по Макару, который спал. Одним взглядом он искал знакомые черты того, кого он давно любит, кто для него — главный герой сказки. А я чувствовала такой же трепет, волнение и страх.
Перед нами лежал он — парень с пробуждающимися глазами, которые впервые за долгое время зажглись живым светом. Макар уставился на меня, а после перевел их на сына. Счастливая улыбка озарила его лицо, а кожа приобрела оттенок ярче, чем было. В этот миг в комнате повисла тишина, наполненная надеждой. Он смотрел на них, словно впервые увидел близких ему людей, и в его глазах зажглась искра сильной воли к выздоровлению.
Я молча подняла мальчика, стянула с него ботинки и посадила на кушетку.
— Солнце мое, - Макар потянул сына к себе, прижимая.
Он прикрыл глаза, почувствовав облегчение, а я прислонилась бедром к стоящей тумбе.
— Папа! Ты уже выздоровел?
— Не совсем, но уже скоро поеду домой, - сказал он, - Как ты? — Макар протянул мне руку, которую я взяла и потянул меня к себе.
Я присела на край, облокачиваясь на спинку кровати. Макар поцеловал тыльную сторону руки, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. В глазах отображалась нежность и волнение, ласка и благодарность. Взгляд встретился с моим, и я попыталась вложить в свой все: любовь, надежда, вера в будущее.
Я рассматривала черты его лица, стараясь запомнить как можно больше, насладиться этим моментом.
Его лицо, все еще отдававшее бледностью, изможденное после тяжелых часов операции, нападения и всего, что было, стало более живым.
— Лучше, чем ты, — ответила я.
— Как Кир? Мне сказали, все прошло успешно, но вдруг…
— Все отлично, он должен скоро очнуться. Все стабильно, - меня прервали.
В палату забежала Ксюша, ее волосы стали нежно-розовыми, а на теле была пижама. Видимо, она выбежала сразу, как только ее позвали, наплевав на свой вид. Девочка забралась на постель, так что я встала, давая больше места. На моем лице расплылась улыбка, когда Глеб отчитал ее за своевольничество, за то, что слишком активно взобралась, сделав брату больно.
Макар поморщился, но рассмеялся, обнимая неугомонную сестру. Остальные по очереди сдвинули девушку и поприветствовали его, говоря хорошие слова. Не было только Алены, которая абсолютно все время проводит у постели своего парня. Ей по-хорошему нужно поспать, поесть и привести себя в порядок, но она отказывается уходить, пока он не очнется.
— Я схожу к Але, – объявила я всем, чтобы не теряли.
– Я с тобой, – вызвался Саша, смешно сползая на пол с кровати.
Он подбежал ко мне, хватая за руку, и начал ждать, пока я начну двигаться к пункту назначения. Мой взгляд метнулся на Максима, который незаметно кивнул, давая знак, что расскажет все от первого слова до последнего после того, как они поговорят. Я тихо вздохнула, почувствовав, как сердце наполняется ликованием и облегчением. Каждая клеточка заиграла в такт их улыбкам, словно пробуждение этого хитрого парня вернуло смысл.
Я осторожно взяла мальчика за руку. Вприпрыжку он повел меня на выход, где я уже вспомнила о своих родителях, которые так и остались ждать.
– Дочка, – мама перехватила меня, – мы поедем в отель пока что, я поговорю с папой, – последнее предложение она сказала чуть тише, смотря на отца, который стоял позади и смотрел немигающим взглядом.
Я отпустила мальчика и прошла к своей сумке, достав оттуда ключи от квартиры.
– Можете поехать туда, там камеры стоят, доступ есть только у меня, так что не пугайтесь, – сказала я небрежно. – Адрес брат знает, он должен быть там. Я поеду со своими друзьями за город, как и планировала.
— Тебе все равно надо уехать с нами, - отец сдался, - Так будет лучше.
— Я сама решу.
— Ева, ты уверенна? – мама отмахнулась, обнимая меня.
— Ты уверенна?
— Да, – я взяла мальчика и повела его на другой этаж, в палату к Киру.
Отец не сказал и слова, как я поняла, он злился, но на что, я не знала. Он снова напридумывал себе всего, а потом обижается и злится на то, что ему не нравится. Как обычно.
Алена лежала на сложенных руках, тихонько сопя, но подскочила, как только мы вошли. Выглядела она очень уставшей, синяки под глазами слишком яркие, будто нарисованные. Глаза красные от недостатка сна.
Я подошла и обняла ее, Саша ухватился за ее ногу, поднимая свои большие глаза, которые наполнились слезами. Он чувствовал состояние своей тети, да и любого человека, и питался этим. Слишком был чувственный мальчишка.
Больница отзывалась неприятными воспоминаниями, сердце ужасно колотилось, а голова пропитывалась мыслями, намереваясь взорваться.