Моя заключённая

1

В окно кухни вижу, во двор въехал черный внедорожник.

За рулём Вадим - водитель.

Ясно. Ужин зря готовила.

Окинула взглядом салат и блюдо с запечённой вырезкой. Можно выбрасывать в ведро.

Снова посмотрела в окно. Уже знаю, что увижу и предполагаю, что сейчас будет.

Степан медленно, хватаясь за двери, вылез из машины, неровным шагом идёт по дорожке к дому.

Судорожно сглотнула, с надвигающимся страхом наблюдая за плотной фигурой мужа.

Хоть бы выдержать, хоть бы не сломаться, не заплакать.

В такие дни страшно жалею, что вышла за него. Сейчас уже что говорить, я бы ушла, да он сказал - из-под земли достанет. Он достанет, в этом можно не сомневаться. Власть, сосредоточенная в его руках, позволит достать меня даже на другом конце мира. Поэтому я не бегу.

И ещё, как я могу оставить с ним Алёнку?

Быстро подошла к лестнице, глянула на второй этаж, в самом конце дверь в комнату падчерицы плотно закрыта. Уже хорошо. Только бы она не слышала, в своих огромных наушниках… хотя, как тут скроешь.

Входная дверь ударилась о стену.

- Я пришел. Ты где, маленькая, грязная сучка?

Взгляд разъярённого быка. Мерзкий, запах алкоголя вперемешку с табачным дымом. Такой он приносит из баров, ресторанов. Вечеринок, подпольных борделей для богатых клиентов, где любит время от времени «отдыхать». Не каждый день и даже не раз в неделю. Это происходит редко, но если происходит…

Стоит, смотрит, стеклянными глазами, покрасневшими от бессонной ночи. И сейчас ещё пьяными от обильного опохмела. От смеси гормонов полученных и недополученных. Очень хорошо знаю этот взгляд, чем он мне грозит.

- Стёпа, не надо, там Алёнка наверху… - поправляю фартук дрожащими пальцами.

- Ты что сука думаешь, мне не похуй, - идёт на меня, надвигается, шумно дышит в лицо.

На рубашке посредине расстегнулись две пуговицы, обнажив толстый, волосатый живот.

- Я тебя прошу, пожалуйста, - вытянула вперёд руки, чтобы защититься.

Знаю, бессмысленно, больно всё равно будет…

Одним движением здоровенной руки он хватанул меня за платье, другим с силой заставив согнуться, пихнул на столешницу.

- Ты у меня научишься встречать мужа! Сколько раз я тебе говорил, захожу домой, нагнулась и задрала платье, сколько?!

- Много, - с придавленной диафрагмой с трудом могу говорить.

- Не слышу, сука, сколько раз?!

- Много! – от удара в спину сдавленно прокричала в отчаянии, стукнувшись головой о плоскую, скользящую поверхность.

- Много? Так почему ты дрянь, всё время пытаешься делать по-своему?

- Извини, я не...

- Заткнись, мразь. Я тебя суку, где подобрал? Где?

- На улице.

- Правильно, на улице, а ты меня сука, совсем не уважаешь?

Он начал копаться у себя в штанах, сдернул с меня трусы и в следующий момент его член с силой воткнулся в меня.

- Я тебя взял, отмыл… одел… обул, - пыхтит, раз за разом наваливается грузным телом, давит, - денег дал… а ты, сука… меня встречать никак не научишься, - колотит мощными бёдрами.

Уперлась. Лучше расслабиться, дать ему сделать что хочет. Потом оттолкнёт и пойдёт в спальню, упадёт и заснёт. Сейчас нужно просто расслабиться и не сопротивляться… прижавшись щекой к столешнице смотрю на толстую рукоятку ножа торчащего их подставки.

Сколько раз я представляла, выхвачу его, развернусь и полосну по горлу мерзкого ублюдка… а он удивлённо посмотрит, в недоумении, как я могла такое себе позволить, начнёт падать, из горла прыснет струя крови… тысячу раз представляла.

Легче стерпеть.

Через пять минут всё закончится. Но в эти пять минут - я в аду.

- Сука! – схватил за волосы, потянул. - Какая же ты сука Линка! Я же тебя из грязи достал! Из грязи сука… а ты меня совсем перестала уважать… - глухой удар по пояснице.

Вроде была готова, но получилось неожиданно. Закусила губу, чтобы не заорать во всё горло, не завизжать как резаная, сжала пальцы в кулак, впилась зубами, чтобы не завыть, от обиды и безысходности.

Представила как бегу отсюда, меняю документы, внешность. Закрываюсь в пустой квартире и много долгих лет из неё не выхожу…

- Я тебя научу, блядь… - ещё удар по позвоночнику.

Жгут слёзы. Но я не даю, зажмурилась. Он ненавидит, когда плачу, он свирепеет ещё больше.

- Если ещё раз так встретишь, знаешь что будет? Знаешь? – дергает за волосы, требует ответа.

- Ты меня закопаешь, - говорю громко, чтобы он услышал и не пришлось повторять.

- Правильно сука… закопаю тебя, - подтянул за волосы, уткнулся носом в щёку, - и ни одна тварь живая о тебе не вспомнит, потому что никому ты сука кроме меня не нужна.

Отпустил резко. Выдохнул шумно. Освободил обмякший член неспособный дойти до кульминации.

Я не разгибаюсь. Слушаю удаляющиеся шаркающие шаги. Притихла, чтобы забыл, не вспомнил. Не обернулся.

- Сука… - уже на пороге спальни.

Тихое шуршание по кровати… мерный храп. Только теперь я начала подниматься. Пошатываясь прошла к стулу. Села. Бессмысленным взглядом обвожу кухню…

Вот на что когда-то позарилась. На подарки, букеты, шикарный дом, дорогую мебель, машины, телефоны, одежду, обувь, украшения… и главное - на деньги.

Степан ведь меня, правда, с улицы подобрал. Не в прямом смысле, но есть тут доля правды. Стояла на главной, продавала мороженое. В любое время года хозяин выгонял на раскладку. В жару, в холод, мороз, дождь стою у морозильной витрины. В нашем городке другой работы для меня не образованной не нашлось.

Отец от нас ушел, мама больная лежачая была. Мне не до учёбы, нужно было как-то выживать. Бесплатных лекарств не хватало. А кто шестнадцатилетнюю девчонку на работу возьмёт? Только без трудовой, неофициально, на мороженое, да вечером официанткой, в открытом кафе.