Моя жена инопланетянка

Глава 4

29 сентября 2020 года. ЦЕРН, Швейцария

Гарольд Деррик, системный администратор лаборатории суперкомпьютерных разработок ЦЕРН (Европейский Центр ядерных исследований) находился в контрольной точке номер пять гигантского туннеля длинной двадцать семь с половиной километров на глубине ста пятидесяти метров. Большой адронный коллайдер в этом месте имел один из трех прямых участков, на которых скорость частиц достигала максимума. Гарольд оглянулся на узкий коридор меж высоких гудящих шкафов, заставленных мощными серверами. Именно здесь осуществлялись накопление и предварительная обработка гигантских объемов информации. 

Настроение у него было плохое. Из-за запуска Большого адронного коллайдера, который переносился вот уже восьмой раз, Гарольду пришлось отменить путевку в Индию, купленную еще весной. Он рассчитывал полететь туда со своей девушкой и там сделать предложение.

Гарольд нащупал маленькую коробочку с кольцом в кармане пиджака и от досады выругался. 

Все равно здесь никого нет, — подумал он.

Эмили, его девушка, заявила, что он должен, наконец выбрать: или она или коллайдер. Одно из двух.

Весь последний год перед запуском Гарольд пропадал на работе, частенько оставаясь в серверной до утра. Здесь у него был маленький рабочий кабинет с пятью мониторами, куда стекалась информация о работоспособности системы и ее поломках, откидная кровать на случай ночных дежурств и даже портативный телевизор “Сони” 1982 года выпуска, которым он страшно гордился. Телевизор был подарком деда.

На столе стоял портрет улыбающейся Эмили в стеклянной рамочке, неизменная бутылка кока-колы, а также талисман — кусочек камня, отколотый от пирамиды Хеопса. Из-за этого затвердевшего кусочка известняка Гарольд едва не попал в тюрьму, когда охранник на выходе из Долины Пирамид попросил вывернуть карманы. 

Невероятные старания Эмили и взятка в сто долларов помогли уладить вопрос, но Гарольд навсегда запомнил противное ощущение слабости в ватных ногах — ему грозил штраф в двести тысяч и пятнадцать лет тюрьмы. Это в лучшем случае. В худшем, до конца жизни он провел бы в египетской тюрьме.

До запуска коллайдера оставалось 5 минут и 52 секунды. Гарольд в сотый раз обошел серверную, проверяя, все ли в порядке. В руках он держал дорожную карту запуска, на которой по пунктам были размечены все мало-мальски значимые пункты проверки. Утренний разговор с Эмили на повышенных тонах не шел из головы и он, рассеянно вглядываясь в мерцающие зеленые, красные и синие огоньки, никак не мог сосредоточиться на работе.

Многократно проверенная техника функционировала как часы, и поэтому завибрировавший один из двух пейджеров на поясе он сначала и вовсе не воспринял. А между тем пейджер сигнализировал о неполадке в системе охлаждения — основе основ всего коллайдера.

Десятки тысяч тонн жидкого азота, залитого в специальные резервуары поддерживали в системе температуру, близкую к абсолютному нулю, обеспечивая работу как ускорителя, так и компьютерного центра.

Гарольд очнулся после пятой вибрации. Едва не выронив тетрадь и коробочку с кольцом, которую обнаружил в руке, он кинулся в кабинет. Одновременно зазвонил стационарный телефон — сотовая связь под землей не работала. 

На бегу ему пришла мысль, что причиной срабатывания мог быть старый датчик утечки возле десятой стойки, который Гарольд не успел заменить. Теперь из-за его безалаберности под угрозой может оказаться успех огромного проекта, в который вовлечены десятки тысяч людей и миллиарды долларов. 

Гарольд почувствовал, как по спине поползли мурашки. Машинально он глянул на часы. До запуска три минуты. В теории он может перекусить провода датчика — на свой страх и риск и тем самым обесточить бракованную деталь. В конце концов, он своими глазами видит, что в серверной все хорошо: никакой утечки  нет и в помине.

Телефон продолжал звонить. Громко и настойчиво. 

Нащупав в кармане кусачки, Гарольд остановился. Десятая стойка располагалась в тридцати метрах позади, в глубине серверной. Сейчас тревожный светодиод вспыхнет на центральном пульте и тогда…

Телефон, казалось, разрывался на части.

Но… что если это не датчик?

Он соображал, кажется, целую вечность. Потом резко развернулся и со всех ног бросился к стойке.

Когда Гарольд, наконец, добрался до кабинета, лоб его был залит потом, дыхание сбилось, а сердце стучало так, словно готово было выскочить из груди. 

— Алло! — крикнул он в трубку. — Ложное срабатывание. У меня все нормально, пятая точка к пуску готова! — взгляд машинально скользнул по стрелкам часов. Еще тридцать секунд! Успел!

Тишина на линии заставила его похолодеть. 

Он медленно опустился на стул, чувствуя, как дрожит сжимающая трубку рука.

— Милый… Алло… — вдруг услышал он голос Эмили. — Это ты? Я тебя не узнала.

Гарольд почувствовал, что сдувается, словно воздушный шарик.

— Я… я хотела сказать… в общем… извини меня, я погорячилась утром. У тебя сегодня трудный день, я… я прочитала в газете, что у вас запуск...

— Да, — тихо сказал он, чувствуя, как предательская слеза выкатилась из уголка глаза. Все-таки… она оказалось не такой дурой.

Нервы у него были на пределе. Взгляд неотступно следил за стрелкой часов, висевших рядом с портретом Стива Джобса. Десять… девять…

«МЫ ЗДЕСЬ ЧТОБЫ ОСТАВИТЬ СЛЕД ВО ВСЕЛЕННОЙ. ИНАЧЕ ЗАЧЕМ ЕЩЕ БЫТЬ ЗДЕСЬ?» — гласила надпись на портрете.

Восемь…

— Почему ты молчишь?

Семь…

Гарольд всхлипнул. Вообще-то он не считал себя бесхарактерным или слишком эмоциональным, но сегодня…

Шесть...

На мониторе, где отображались основные параметры коллайдера, побежали цифры обратного отсчета. Обесточенный датчик больше не трезвонил об утечке.

— Наверное, я не вовремя, да? Просто понимаешь, я так рассчитывала на эту… поездку и сильно расстроилась…