Моя жена - злодейка!

Глава 4.2

— Брат, — Дэниел обольстительно улыбнулся, — ты сейчас переживаешь за невестку или боишься что она опять устроит скандал, который ляжет пятном на твою репутацию?

— Дэниел, — голос Лайона стал стальным. — Держись подальше от моей жены.

Сказав это Лайон схватил меня за руку и потащил за собой. Я удивленно ойкнула и едва не споткнувшись последовала за ним. Он втащил меня обратно в бальный зал и не обращая внимания на гостей дворца, повел куда-то среди танцующих пар.

— Куда мы идем? — спросила я, лавируя между гостями и пытаясь не врезаться в кого-нибудь.

— Туда, где ты наконец-то объяснишь мне, что это было, — холодно бросил Лайон, даже не оборачиваясь.

Его хватка была такой сильной, что на моем запястье точно останутся синяки. Он словно тащил не жену, а пленницу, не оставляя мне и шанса вырваться. Я растерянно смотрела на его спину, широкую, словно стена, и у меня в груди всё сжималось от странного, смешанного чувства: часть меня была возмущена таким обращением, а часть — до ужаса боялась.

Казалось бы чего мне бояться? Лайон ведь идеальный мужчина. Я сама его таким описала. И он не причинит настоящего вреда Елене. Даже когда она строила козни, он лишь выговаривал её и не сурово наказывал. Но в будущем, когда Елена начала понимать, что теряет Лайона, она совершила поступок с подачи Дэниела, который заставил герцога возненавидеть её.

Сейчас он просто был к ней равнодушен и считал обузой, но потом… Он выбросит ее из герцогства. После чего она озлобилась и, изнывая от ревности, совершила ужасное преступление, которое довело ее до плахи. Печально, но это результат того, что она доверилась не тому человеку и выбрала не тот вариант.

Мы вышли из бального зала в боковой коридор. Музыка и смех остались позади, а впереди лишь гулкое эхо шагов и свет фонарей. Лайон остановился, рывком развернув меня к себе. Его стальные глаза вспыхнули яростью.

— Елена, — он произнёс моё имя так, будто оно было приговором. — Зачем ты позволила Дэниелу приблизиться? Что вы обсуждали? Что вы опять замышляете?

— Замышляете? — я вырвала руку, в голосе прорезалось раздражение. Я, конечно, понимала его подозрения, но вот так наседать и спрашивать в лицо? Он что правда думал будто я возьму и скажу ему правду? — Мы ничего не замышляли. Твой брат просто говорил всякую ерунду.

— Ерунду? Какую? О чем вы говорили? — резко спросил он.

— Странную, — я пожала плечами. — Что я непохожа сама на себя и почему я до сих пор не устроила еще ни одного скандала.

Лайон внимательно меня разглядывал, словно размышляя над моими словами.

— Ты сегодня и правда подозрительно тихая.

— Это что плохо? — я прищурилась глядя на него. — Скандалю плохо, не скандалю плохо.

Я едва не закатила глаза.

— Держись подальше от Дэниела. — требовательно сказал Лайон. — Каждый раз когда он рядом, ты ему подыгрываешь. Я не идиот, Елена. Вы определенно что-то замышляете.

Я замерла. Его взгляд был тяжёлым, обжигающим, и в этот миг я ясно поняла: он действительно считает Елену способной на предательство. Он видел в ней угрозу.

А я-то думала, что он просто её терпит…

— Я ничего не замышляю, — сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Нужно попытаться как-то дать ему понять, что я не опасна и не буду творить глупостей. Понятно что он просто так мне не поверит, но все равно попытка не пытка. — Знаешь, Лайон, иногда можно поверить жене.

Он резко приблизился, так что между нами остался лишь вздох воздуха. Его пальцы сжали моё запястье снова, но теперь не грубо, а словно намеренно, чтобы я почувствовала власть.

— Доверие, Елена? — его голос стал тише, но опаснее. — Ты последняя женщина в этом мире, которая может требовать доверия.

Я судорожно сглотнула, а внутри всё кипело. Я — писатель, которая придумала этого мужчину. Я дала ему характер, силу, мужество. Но я же и написала, что его ненависть к жене была глубже любой логики. И теперь мне приходилось отвечать за этот собственный сюжет.

Вот дура… зачем я только сделала Елену такой?!

— Ты ошибаешься, — тихо сказала я, и сама удивилась, откуда во мне взялась смелость. — В этот раз всё будет иначе.

Его брови приподнялись, и в стальных глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство.

— Иначе? — Лайон наклонился ближе, его дыхание обжигало мои губы. — Не смей играть со мной, Елена. Ты никогда не будешь другой. У тебя на душе написано, что ты коварна и глупа.