Моя жизнь

Про службу в армии. Часть IV

Как вы понимаете, утром, ни свет, ни заря, с первыми петухами трамваями-автобусами-троллейбусами, мы прибыли в расположение части. Собрались, как в поезд дальнего следования. С собой аптечка, вареные яйца, жареные окорочка, хлеб, соль, вода и старая газета, в которую все это было завернуто. Газета, кстати, имела два назначения: кулек и туалетная бумага. Куда и насколько едем – непонятно, от комбата, после вчерашнего, ожидать можно было чего угодно.

В оружейной комнате каждому, перед отправлением, выдали под роспись патроны. Зарядили магазины, уложили их в специальные поясные сумки, взяли автоматы и пошли на посадку в наш ротный ЗИЛ. Да, да, никаких преференций, все едут в одном транспорте, точнее в одном кузове.

Тряслись до полигона часа полтора. К нашему удивлению привезли нас на стрельбище в учебном полку, а не высадили в тайге, в чистом поле, там, где пастбища непуганых лосей, медведей, тушканчиков и прочих хищников. Вокруг, как бы, даже была цивилизация и люди! Немного приободрились.

Нас повели на стрельбище. В общем-то ничего примечательного. Несколько мест для стрельбы, вдали имитация человека в полный рост, вырезанная из фанеры, на неё же цепляли бумагу с разметкой. На разметке изображена мишень.

А я же ж раньше уже рассказывала, что у меня зрение не фонтан? Вот… В дали видела не айс, знаете, как через полиэтиленовую пленку, все видишь, но без четких очертаний. Это из серии, когда бежишь за троллейбусом не чтобы успеть запрыгнуть в недра металлического буцефала, а чтобы слегка его обогать и крупно написанный номер маршрута сбоку разглядеть.

На службу тоже нужно было носить очки, но я дико стеснялась. Раньше же какие очки были? Страшные! Огромные лизны, с четким ощущением, что это что-то, что отвалилось от скафандра, а потом решило размножиться почкованием и выдало двух уродцев, но размером поменьше. После ношений этих пыточных приспособлений начинаешь понимать, что есть сермяжная правда в выражении - «У кого четыре глаза, тот похож на водолаза». Такая вещь вообще никого не красит, а уж одеть этот выкидыш экспрессионизма и монументализма на лицо девушки, считай, лишить ее хоть какой-то надежды на личную жизнь. Советскими очками можно было разжечь огонь, порезать колбасу, деморализовать внешним видом врага. В общем, вещь дюже нужная, но страшная, поэтому, мною не носимая. В связи с этим, вероятность выйти с мероприятия по попаданию в яблочко хоть с каким-то профитом, для меня резко стремилась к нулю. Ощущения – «настроение под ноль, здравствуй крепкий алкоголь».

Собственно, по лицам остальных дам было понятно, что и они не ждут от себя олимпийских рекордов. Но несмотря на наши желания, начался процесс гендерного унижения. Бабоньки сбились в кучу, и с ужасом наблюдали за срочниками, а точнее затем, как происходит процесс истребления фанерных врагов. А это ужасти, хочу я вам сказать. Нужно было дойти до места откуда ведется огонь, лечь на кусок брезента пузом вниз, раздвинуть ноги морской звездой, облокотиться на локти, прижать приклад к плечу и открыть стрельбу.

-А можно не ложиться? – спросила одна из девушек, из дружественной роты. Сразу видно, что молодая, мозг, как у меня, в эмбриональном состоянии.

-Можно, идите, пробуйте. – предложил комбат. У меня, от плохого предчувствия, аж живот свело.

Девчуля подошла, сняла с плеча автомат, вставила магазин и перевела в режим – «стрельба очередью». Элегантно подняла ствол, нажала на спусковой крючок и шмальнула! Отдача от выстрела откинула автомат ей в плечо, потом в голову, потом в голову комбата, который вообще не ожидал нападения. И знаете, что он сказал???

-О – о -ого! – вот, честное слово, как будто он не в миллиметре от героической гибели был, а сову в лесу увидел.

Весь батальон замер и перестал дышать, на лбу командира начала наливаться шишка. Кажись, мы обзавелись личным единорогом….

-Так… - глубокомысленно выдал наш гардемарин и завис. Было страшно. Вдруг ему автоматом отбило разумное, доброе, вечное. Щас, как психанет, как поставит нас к стене, как продемонстрирует, с другой стороны, как нужно готовиться к стрельбе и поражать цель.

Но, слава богу, нас не расстреляли. Нас потащили сначала пострелять СТОЯ из пистолета Макарова. Чтобы мы прочувствовали процесс. Потом мы лежа стреляли из автомата, ну и шлифанули всю эту вакханалию запуском сигнальных ракет.

К вечеру мы были в коматозном состоянии и не реагировали даже на свет. Развозили всех на ЗИЛе прямо до дома. Меня сержант прислонил к косяку, позвонил в звонок и спрятался за угол. Знаете зачем? Проверить, чтобы я при открытии двери рухнула внутрь квартиры. Мама сдвинула мои ноги с порога, закрыла дверь и пошла включать воду в ванной. Воняла я как заблудившийся турист любитель: потом, дымом и одеколоном гвоздика, который притащила одна из сослуживиц, для борьбы с кровососущими.

Собственно, через пару месяцев, мы втянулись в процесс. Уже даже стали попадать в бумагу. Конечно, пока не в цель, но хоть направление угадывали, и то хлеб.

Самый эпичный выезд был, конечно, зимой. На улице минус двадцать пять, едем снова в грузовике. На нас колготки, натянутые до подмышек, ну, так, чтобы и жопу и грудь одновременно грело, поверх гамаши, носки, две синтетические кофты, которые создавали между собой трение и периодически били током и держали в тонусе. Ну и, ясен пень, сверху форма. Штаны ватные, бушлат, шапка ушанка, валенки. Ну и ремень с сумкой, да автомат.

Ничего не предвещало беды. И тут, километров за семь до стрельбища, машина замерзает и встает. Все, завести невозможно, отогреть нечем. Мобильных нет. Что делать, спросите вы? Все просто, решил наш комбат! Будет марш-бросок до стрельбища… Вот те, на те, хрен в томате…

А как мы побежим? Мы ведь по внешнему виду, как те телепузики. Можем либо стоять, либо лежать. Нам даже подъем из положения сидя недоступен. У нас, знаете ли, лишних яичников нет, поэтому на тело напялены даже носки, отбитые у моли в неравном бою!