Моя жизнь - мои упущения

Лука

   Мне не понравилась фотография на ее могиле. На ней, Маша выглядела одним моментом, секундным кадром. К тому же, она не любила фотографироваться. Поэтому, я вставил в рамку поверх фото её портрет, нарисованный мной. С ним на кладбище осталась и частичка меня, навсегда умерщвлённая, жестоко ампутированная.
   Я жалел, что не подошёл к ней в первый же день нашей встречи, ведь тогда у нас было бы на несколько дней больше. Жалел, что не обернулся, ведь тогда  у нас была бы вся жизнь, а, может, мы бы разошлись по разным дорогам, но я бы знал, что где-то в этом мире есть она.

   Вскоре отец вернулся из командировки, и мне пришлось покинуть придавившие меня стены.
   Я много пропустил, поэтому сильно отставал от одноклассников. Косяки сыпались один за другим. Учителя только качали головами, неустанно повторяя, что если я продолжу в том же духе, то останусь на второй год, на что я только молча смотрел в пол.
   Вот уже десять минут я стоял у доски, карябая по ней мелом, но ничего дельного не выходило.
- Не объяснишь нам, чем занимаешься? - наконец сорвалась учительница.
- Решаю задачу, - буркнул я.
- По какому? - не унималась женщина.
   Я посмотрел на свои записи и сделал вывод:
- По геометрии.
- У нас история!
   Огляделся по сторонам. Действительно, на партах учебники по истории, рядом с доской карта военных походов висит.
- Чего вы, злитесь, Маргарита Васильевна, геометрия и в истории пригодится, - не выдержал я, решив, что проваливаться сквозь землю пока рано, - Вот надо вычислить угол удара по армии противника, как вы без геометрии?
- Ты думаешь, Наполеон пользовался геометрией, с целью разгромить русские войска? - Маргарита Васильевна уже не злилась, но прибывала в лёгком шоке, приподняв нарисованную бровь.
- Судя по тому, что в итоге он проиграл, не пользовался.
По классу прокатился гул смеха. Весело им.

   Маргарита Васильевна была из тех учителей, которые ругаются так, для вида, а мысленно жалеют тебя, называя ребёнком, и не важно, что ребёнок скоро пойдёт в университет или там ещё куда.
   После урока она попросила меня задержаться. Отчитала за невнимательность. Всё это время я бездумно глазел по сторонам, разглядывая фамильное древо семьи Романовых, неизменно висящее над доской, карту, не убранную в шкаф после урока, где обычно лежали все карты, дожидаясь своего "звёздного" часа,

 Маргариту Васильевну - молодую женщину с красивыми тёмно-русыми волосами, мягкими чертами лица и нарисованными тонкими изгибами бровей.
- Ладно уж, - вздохнула она, поняв, что я её совсем не слушал, - Двойку ставить не буду за твою сообразительность. Хорошо хоть, что у тебя Наполеон не выиграл.
- Он не только у меня не выиграл, но и у Александра первого, - ляпнул я.
Учительница улыбнулась:
- Иди уже. А то опоздаешь.
И я пошёл, хоть опаздывать мне было некуда - история была последним уроком.

   Погода была так себе. Прохладно, но сухо, пасмурно, но с облаками. Правда, облака скорее походили на раскатанную по небу мокрую вату.
   Пойти домой означало добровольно лечь под пресс пустых стен, впитывающих воздух из комнаты, так, что дышать оставалось разве что пылью.
   Пойти в парк... Листья с деревьев оборвал ветер, унёс с собой весь янтарь. Деревья нагие, кривые. Их опустевшие ветви оплетают небо, создавая клетку, в которую попадали все, кто приходил погулять в этот тихий уголок. Парк - тоже не вариант.
   «I miss you more than I thought I would»,
(Я скучаю по тебе сильней, чем предполагал) - играла в наушниках песня «I found» группы «Amder run».
   «Скучаю», - пронеслось в голове.
   Ей нравилась эта песня и эта группа. Мы даже танцевали под неё, медленно переступая ногами по моей комнате. Её рыжая голова лежала у меня на плече, я обнимал её за талию одной рукой, переплетая пальцы другой с её тонкими пальчиками с аккуратными ногтями. Я вдруг почувствовал её запах.
   Раньше для меня оставалось загадкой, когда люди с болью в голосе рассказывали кому-то о своём расставании со второй "половинкой". Даже когда отец с матерью развелись, я не мог понять, почему отец вечерами сидит на кухне, закрыв лицо руками, хоть я и чувствовал, что без мамы в доме стало пусто.
   Сейчас внутри меня скреблась тоска. Мы были вместе всего пару недель, а влюбиться успели по полной. Вот как это бывает. Одиночество чувствуется во всех красках, когда ты ощутил рядом чьё-то присутствие, а потом оно пропало. Как там говорят, люди уходят, но в нашей душе всегда остаётся их пустой стул?
   «Прости меня, Маша».
- О, наш гений математики.
   Я вынырнул из своих мыслей. Задний двор школы был не лучшим местом для уединения, но понял это я только сейчас.
- Что слушаешь? - Костя - мой одноклассник и по совместительству главный хулиган сия школы - выдернул у меня один наушник, послушал, покачав головой и бросил обратно мне. - Хрень какая-то, - заключил он, но тут его взгляд упал на экран телефона и он замер. Я тоже посмотрел на экран телефона и...

   «Поставлю нашу фотографию на заставку к этой песне. Будешь смотреть на неё и вспоминать наш танец", - со своей неповторимой улыбкой сказала она, когда делала наше совместное селфи и ставила его на заставку моего телефона».

- Так наш мальчик влюбился, вот и ходит как зомби, - вдруг загоготал Коля, а вместе с ним и пара ребят из его «свиты». - Поди, не верится, что такая девчонка на тебя запала, а?
   Я вскочил со ступеней крыльца запасного выхода, на которых так необдуманно разместился, решив, что здесь мне ничто не будет мешать.   Ничто и не мешало, а вот про "никто" я забыл.
- Слушай, а может, она просто не встречала нормальных парней? Так ты нас познакомь. Всё лучше, чем с таким серым пятном как ты болтаться.
   «Драка мне сейчас не нужна», - подумалось мне, и я вмазал этому уроду по его ехидной роже. И наплевать, что он сильнее, и наплевать, что их трое.   Ярость быстро подожгла вены, выпуская на волю скопившуюся на себя же самого ненависть, которой было суждено обрушиться на других и погрести под собой всех нас.
   Костя не ожидал удара и даже не подумал увернуться. От удара пальцы знакомо закололо, а из носа самодовольного шатена потекла кровь. Но не успел он опомниться, как я наскочил на него, с новой силой нанося удар в живот, тем самым, повалив его на землю. Большего я не успел - друзья   Кости пришли в себя. Один из них, не знакомый мне, смуглый и черноволосый, ударил меня по голове.
   В висках запульсировала кровь, застучала в ушах. В глазах потемнело. Я свалился на землю и уже не смог встать, так как кто-то пнул меня в живот, а потом в плечо. Воздух вышибло из лёгких. Удары сыпались.
- Ребята, вы что творите?
   "Ребята" замерли, оглядываясь на появившихся зрителей. Я воспользовался моментом и пнул всё того же Костю по ноге, он свалился на землю, и я навалился на него.
   Нас быстро растащили. Нет, не дружки Кости - они молча стояли в сторонке, сверлят меня взглядом - это был Лука со своим товарищем, который не уступал ему по росту, а по сложению даже превосходил, вроде бы, он занимался борьбой. Он и оттаскивал шипящего Костю. Меня под руки схватил сам Лука и не без труда отволок в сторону.

- Эй, слышишь меня? - голос доносился будто из-под толщи воды. Темнота не хотела отступать, а мне не хотелось её прогонять - слишком приятной и манящей она была.
- Может, «скорую»?
   Как по команде я раскрыл глаза. Где я?
- Я сам разберусь, - ответил Лука мужчине, которому и принадлежала идея со «скорой». Мне удалось запомнить только то, что он среднего роста, русоволосый, и у него довольно бледная кожа - это всё. Получив ответ, мужчина сразу направился к двери, ведущей... Куда?
- Ты у меня дома, - будто прочитав мои мысли, пояснил Лука.
- А почему? - голос был хриплым, как после сна.
- Ты потерял сознание. Я не знал, где ты живёшь, поэтому вызвал водителя и попросил привезти нас ко мне домой.
- Водителя?
- Да, - парень немного смущённо потребил светлые волосы на затылке, - Этот мужчина, которого ты видел, Александр - водитель моей семьи, точнее, он чаще возит отца, потому что я предпочитаю ходить пешком или ездить на метро.