Моя Жизнь — Ужасная Сказка

36 ГЛАВА

Машина подъехала к дому. Такой стресс и ужас девушка пережила впервые, а оттого до сих пор не могла прийти в себя и до конца осознать, что недавно произошло. Она просто молчала и смотрела в никуда в тот момент, когда её везли домой, и когда её отводили в дом, держа под руки, так как идти самостоятельно она не могла. Казалось, в неё выстрелили вместе с Ынгю и теперь она выпала из реальности. Хоа видела как он падал на холодную землю, пропитанную его же кровью под ногами...

Её муж убил Ынгю у неё на глазах.

Девушка медленно и безжизненно поднималась по ступенькам, придерживаясь рукой за стеклянные перила. Руки и ноги дрожали... Она смотрела вперёд, но видела перед глазами измученного, всего в бордовых, почти чёрных пятнах Ынгю. Её белое платье было испачкано грязью, следами размазанной травы и кровью. Пропустив под ногами ступеньку, она рухнула на колени и от боли внутри, не от падения, заплакала, поджав ноги.

Наконец она начала приходить в себя...

Слёзы незаметно подбирались к глазам. Губы задрожали. Хоа приложила одну ладонь ко рту, а затем накрыла её второй. Не желая принимать реальность, она отрицательно закачала головой, больше не сдерживая слёзы. Огорчённые звуки рыдания пробивались через ладони, она сильнее прижимала их ко рту, но это не помогало.

Мысли в голове смешались, превращаясь в неприятную кашу. Одна мысль сменялась другой и так по кругу до того момента, пока она не возвращалась снова к голосу в своей голове, говорившему, что скоро её муж приедет домой. То она рыдала из-за того, что Ынгю мёртв и его застрелили у неё на глазах, и что это сделал её муж; то боялась за саму себя, которую тоже неизвестно что ждёт и она не могла быть уверенной в том, что это не такая же участь, что и у её друга. Хотя, скорее всего, Юнги сначала поиздевается над ней так же, как и над Ынгю, а после убьёт. А, может, и нет. Возможно, всё будет не так. Убить собственную жену кажется зверским и нелогичным, да и если он так переживает за свою репутацию, то эти проблемы со слухами и её загадочной смертью ему точно не нужны.

Увидев сегодня мужа с другой стороны, у неё не оставалось сомнений, что в этот раз он её не выслушает и не простит. В его глазах она просто обманула его в очередной раз и сбежала.

И не зря она так переживала...

Просидев несколько минут посреди лестницы, Хоа услышала, как входная дверь в прихожей открылась, а после с резким грохотом захлопнулась. Юнги зашёл в гостиную, расстёгивая пуговицы на рубашке. Пятна крови, хорошо пропитавшие белую ткань, почти высохли. Юнги взялся пальцами за ткань у живота и резко дёрнул, тем самым отклеив её от живота. Ему и самому хотелось избавиться от окровавленной одежды, источающей неприятный запах, напоминающий ржавое железо. Гнев и злость до сих пор отражались на его лице, дыхание было глубоким, а черты лица казались чётче и острее. Рукава его рубашки были тоже в крови и мокрые до локтей, потому что, ещё будучи за городом, он промыл их водой из бутылки, которую нашёл в машине.

Девушку, сидевшую на ступеньках и молча наблюдавшую за мужем, Юнги заметил не сразу, и поэтому направился в ту сторону дома, где находился коридор, ведущий в подвал. Спустившись вниз, и пройдя ещё по одному коридору в самый конец, он остановился у железной чёрной двери. Набрал код и приложил большой палец, после чего дверь отъехала в сторону.

Это была закрытая комната с тусклым освещением, заполненная от пола до потолка оружием. На стенах, на витринах, стоявших в центре помещения, и даже на кожаном диване, рядом с которым стоял журнальный столик, лежало несколько обойм с пулями.

Юнги достал свой пистолет и, проходя мимо коричневого дивана, лениво бросил на него оружие. Размяв шею и плечи, парень стянул с себя грязную рубашку и выбросил её в чёрный ящик, стоявший в углу комнаты. Вещи, попадавшие туда, после сжигали.

Подойдя к одному из стеллажей, на котором лежало около десяти наручников, Юнги подумал о том, что было бы хорошо заключить в них Хоа и приковать её куда-нибудь, чтобы больше она не сбежала. Но это были только мысли, внезапно возникшие и напомнившие ему о девушке, которая сейчас была в доме и наверняка пряталась от него. Парень обернулся, посмотрев на открытую дверь, будто ожидая увидеть там Хоа. Задержав так свой взгляд на несколько секунд, он глубоко вдохнул и, достав откуда-то сзади ножны, положил их на стеллаж, а после вышел из арсенала.

Через несколько минут Юнги снова вернулся в гостиную. Направляясь в центр, где стояли диван и кресла, его взгляд, до этого сосредоточенный на кольце, которое он крутил на пальце, переместился на Хоа. Юнги остановился посреди комнаты.

Удивительно... Она от него не пряталась.

Хоа подняла свои опухшие глаза, которые до сих пор блестели из-за свежих слёз. Она шмыгнула носом, вытерев тыльной стороной ладони правую, а затем и левую щеку. Смотреть на рассерженного мужа, оголенное тело которого было испачкано кровью, и который сейчас направлялся к ней, было слишком страшно. Однако она знала, что её участь неизбежна, а потому обреченно ждала Юнги, чувствуя как глаза наполняются новыми слезами.

— Вставай, — проговорил парень, поднимаясь к ней по лестнице.

Девушка никак не отреагировала на его слова, смотря всё тем же жалостливым и полным боли взглядом, и тогда Юнги потянул её за локоть, поднимая на ноги, и поволок за собой. Парень хладнокровно, с бесчувственным лицом протащил девушку через весь второй этаж к их спальне. Хоа всхлипывала и плакала, вытирая слёзы, глупо надеясь, будто тот не заметит и не услышит, что она плачет. Она не сопротивлялась. Молчала и послушно шла за ним.

Юнги распахнул двустворчатую высокую дверь и отпустил руку девушки, заведя её внутрь спальни. Пока Хоа от тревоги и страха прижимала руки к груди, дотрагиваясь собранными пальцами к подбородку, парень закрыл дверь, будучи повёрнутым к ней спиной.