Моя Жизнь — Ужасная Сказка

41 ГЛАВА

Сомнений в том, что господин Мин поступит так, как сказал, не было. Потому Хоа оказалась опять в тяжёлой ситуации, где ей было сложно принять какое-либо решение. Быть в безвыходном положении и чувствовать себя беспомощной стало для неё обычным делом. Сбежать – не сбежишь, отказаться – не откажешься, рассказать мужу – не расскажешь. Выход только один – послушаться свёкра. Если выбирать между рождением ребёнка и потерей друзей, первое казалось действительно безобидным. Она не хотела, чтобы из-за неё кто-то пострадал.

Решение было принято в тот же вечер.

Подготовиться к приезду мужа у Хоа было времени достаточно. Когда накатывали слёзы, она переключала своё внимание на что-то другое и старалась отключать эмоции. В гардеробной она отыскала не распакованные коробочки с красивыми ночными комплектами, один из которых ей подарила мать. Аккуратно взяв за бретельки шёлковый пеньюар молочного цвета с полупрозрачным кружевом на груди, Хоа глубоко вдохнула и запрокинула голову, часто заморгав ресницами. Снова накатывали слёзы.

— Боже... — прошептала девушка, закрыв лицо ладонями. — Почему это всё происходит со мной?

...

Когда Юнги вернулся домой и зашел в спальню, Хоа стояла у окна повернутая к нему спиной. Он не мог не заметить её красивый наряд, который в сочетании с распущенными по спине длинными волосами выглядел максимально притягательно. На какое-то время он так и застыл в дверях, держась рукой за ручку. Всё никак не мог понять, его ли жена стоит перед ним?

Хоа вздрогнула в тот момент, когда муж оказался в спальне. Её решительность даже в какой-то момент улетучилась и если сначала она нервничала, то сейчас боялась. Но нужно было взять себя в руки. Именно сегодня самый подходящий момент, чтобы соблазнить Юнги. Они были в ссоре, а потому её поступок будет выглядеть в его глазах, как попытка помириться с ним. Да и к чему ей мучать себя в ожидании неизбежного? Он ведь и сам когда-то сказал, что пройдёт время и она должна будет принять всё как должное.

Юнги медленно закрыл дверь и всё так же с недоразумением смотрел на жену.

— Хо... — всё, что он успел сказать перед тем, как шёлковый халат аккуратно спал с её плеч и упал у ног.

Девушка нервно сглотнула, по телу пробежали мурашки. До сих пор не могла поверить, что сама сделала этот первый шаг к нему навстречу, начав раздеваться. Но и в тот же момент Хоа осознала, что, пожалуй, это всё, на что она способна. Дальше она просто застыла, смотря в окно, и вовсе не шевелилась. Возможно, хотела оттянуть этот момент, чтобы дать себя время снова собраться с мыслями и прийти в чувства. Может, всё же следовало бы остановиться и обо всё рассказать мужу? Но тогда господин Мин сделает то, о чём пообещал.

Устало вздохнув, Юнги провёл рукой по лицу, догадываясь, почему сейчас должен наблюдать за этой картиной. Он цокнул губами, слегка приподняв бровь, и медленно направился к жене. По пути рассматривал фигуру девушки: то как она неловко потирала плечи руками, скромно согнув ногу в коленке, как сжалась, когда он оказался позади. Находиться в такой одежде ей определенно было некомфортно, однако, по каким-то причинам она всё же надела её на себя.

— Что ты делаешь? — спросил Юнги, наклонившись к ногам девушки и поднял шелковый халат. Он стоял сзади, потому не мог видеть, как она жалостливо зажмурила глаза, однако заметил появившиеся мурашки на её теле. — Это один из твоих методов помириться?

— Да, — неуверенно проговорила Хоа, повернувшись к мужу. — Так ты поверишь, что я не планировала сбегать от тебя? — напуганными глазами она смотрела на него, судорожно вдыхая и выдыхая.

— Что-то должно измениться после того, как я пересплю с тобой? — прозвучало это с каким-то упрёком. — Ты хочешь предложить мне своё тело взамен на прощение?

Хоа промолчала.

— Ты очень красивая, — сказал Юнги, рассматривая лицо жены, а затем опуская взгляд ниже на тонкую шею, выпирающие ключицы, грудь, покрытую изящным кружевом. — И ты надеешься, что смотря на такую тебя, я потеряю голову и обо всём забуду?

— Юн...

— Нет проблем. Я воспользуюсь этой возможность, пока ты сама предлагаешь мне себя и тебя не нужно уговаривать. Однако, не думаешь ли ты о том, что в какой-то момент, например, завтра утром, ты почувствуешь себя использованной и будешь жалеть о своём решении? Особенно, если моё отношение к тебе после проведённой ночи не изменится? — он аккуратно провел пальцами по её руке, вызывая холодную дрожь. — Так что, до сих пор хочешь соблазнить меня?

Хоа прекрасно понимала, что всё будет так, как говорит Юнги. Она уже сейчас чувствовала себя никчёмной и униженной, а ещё запуганной его отцом. Чувство собственного достоинства настойчиво вырывалось откуда-то из глубины, где девушка его закрыла. Она была на грани того, чтобы прекратить это унижение и рассказать обо всём, как есть. Но держалась.

— Мне не важно, простишь ты меня или нет, и изменится ли твоё отношение ко мне. Я просто хочу, чтобы... чтобы... — глаза её растерянно забегали, — чтобы мы провели эту ночь вместе.

— Хоа... — он пристально заглянул в глаза девушки, пытаясь словить её избегающий взгляд, — что случилось?

— Всё хорошо.

— Ты уверена, что тебе нечего рассказать мне? — его лицо было напряженным и серьёзным, он вовсе не выглядел как муж, желающий свою жену. — Напомнить, к чему приводят твои попытки что-то скрывать от меня?

— Юнги, почему ты отговариваешь меня? — нервно спросила девушка. Она и так переживала, а сейчас начинала ещё больше, особенно чувствуя, как её решительность стремительно убавляется, а на смену приходит сомнение. — Вот – я предлагаю себя, — она подняла руки в стороны, демонстрируя, что полностью в его распоряжении, — а если ты меня не хочешь, то просто скажи и мы на этом закончим.