Моя Жизнь — Ужасная Сказка

57 ГЛАВА

Они могли бы вечность стоять и не мигая смотреть в глаза друг другу, однако Хоа сдалась первой, огорчённо опустив взгляд.

— Хорошо, — вздохнула она, — но я всё равно не стану ни в кого стрелять. Если тебе станет легче от того, что я научусь держать оружие в руках – пожалуйста, я в твоём распоряжении.

Юнги усмехнулся и, наконец выпустив девушку, направился к выстроившимся в ряд стеклянным бутылкам.

— Иди сюда, — позвал он, не оборачиваясь.

Хоа нехотя подошла, ощущая себя слишком беспомощной, скорее даже ребёнком, который не мог возразить тому, кто сильнее.

— Смотри, — его приглушённый голос коснулся волос Хоа, когда он встал позади неё, а ладони мягко легли на её плечи, деликатно сместив в сторону, чтобы она оказалась напротив бутылок. — Это твоя мишень.

— Я это уже поняла, — нервно усмехнулась девушка, поворачивая голову в сторону мужа.

Он тоже смотрел на неё. Едва заметно улыбнувшись, парень наклонился, чтобы коротко поцеловать её в губы. Прикосновение получилось лёгким, почти случайным, но оно успело зажечь в глазах Хоа двусмысленные искорки.

— Расслабься, — он отстранился, но его руки остались на её плечах. — Не напрягай плечи, ощути его вес и привыкни, чтобы ты могла им свободно управлять.

Руки Юнги легли поверх её, держащих пистолет. Дыхание касалось шеи, вызвая лёгкую дрожь.

— Вот так, — он осторожно поправил её хват, — теперь прицелься.

Хоа глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она сфокусировала взгляд на стеклянной бутылке, стоявшей в нескольких метрах от них, и её горлышко казалось сейчас самым важным объектом во вселенной.

— Чуть левее. Ещё немного… — он направил её руку, корректируя линию огня. — Отлично. Теперь вдох… и на выдохе плавно нажми на курок, — тихо проговорил Юнги, выглядя при этом более сосредоточенным, чем Хоа.

Девушка последовала интрукции мужа, стараясь не дышать слишком часто. Палец медленно надавил на спуск и… раздался громкий хлопок.

Бутылка разлетелась на тысячи осколков.

Хоа вздрогнула, выпустив пистолет из рук, и невольно прижалась к мужу.

— Молодец, — улыбнулся Юнги, приобняв её за плечи.

— Всё, я научилась. Закончим? — в глазах девушки застыла мольба.

— Хоа, — он легонько приподнял её подбородок кончиком пальца, — ты ещё не научилась. Это только первый шаг и первая разбитая бутылка. Важна не только меткость, но и контроль, осознание силы, которую ты держишь в руках. Ты не должна позволять оружию тебя пугать.

— Но я не хочу осознавать эту силу, Юнги. Я всё равно не смогу ни в кого выстрелить!

Парень молча подобрал с земли пистолет и снова вложил его в ладонь Хоа.

— Тогда представь, что это не пистолет, а всего лишь кисть для рисования. Ты художник, и твоя цель – создать шедевр. Сосредоточься на точке, куда хочешь направить кисть…

— Юнги, я не маленький ребёнок! Я чётко осознаю, что сейчас держу в руках оружие, которое предназначено для убийств, а не невинную кисть для рисования!

— Хоа, ради меня… — вкрадчиво произнёс он, смотря ей прямо в глаза.

Девушка обречённо вздохнула, снова подняв руку перед собой. Она сфоркусировала свой взгляд на следующей бутылке, крепко сжав рукоять.

Эта однообразная процедура повторилась раз пятнадцать, прежде чем Юнги, наконец, позволил ей перевести дух. Будь на то её воля, она бы прекратила это странное занятие ещё после второй попытки, но оружие чудом, раз за разом, оказывалось у неё в руках. Хоа не могла не замечать, как преображался её муж, когда прицеливался, какое сосредоточенное, почти суровое выражение появлялось на его лице.

На следующий день тренировки продолжились. Не выдержав, Хоа поинтересовалась, не готовит ли Юнги из неё личного телохранителя, раз уж проявляет такую настойчивость. Претило и то, что он тратил своё личное время, обучая её. Если бы это был, к примеру, Гувон, она наверняка сумела бы с ним договориться, и они просто сделали бы вид, что успешно позанимались.

Впрочем, внешне Хоа не показывала своего недовольства. Она понимала, что для Юнги это по каким-то причинам важно, и старалась не возмущаться.

***

Несчастный случай, произошедший не так давно на стройке у Юнги, был кем-то спланирован, и в этом не было сомнений, вот только в лицо врага узнать до сих пор не удалось.

На тот момент Чок не вмешивался в дела сына – издали наблюдал за его попытками распутать этот клубок неприятностей и беспокоился лишь об одном: как эта сенсационная новость отразится на голосах избирателей? Ведь каждое тёмное пятно, которое ложится на любого из семьи Мин, пачкает и его самого. А люди вовсю обсуждали этот случай, говоря, что на стройке такого крупного масштаба попросту не соблюдались правила техники безопасности и по этой причине погиб невинный человек.

Однако среди этого хаоса у Чока появились подозрения: не был ли этот удар нанесён не по Юнги, а по нему самому? Попытка омрачить предвыборную гонку страшной сенсацией, запятнав его репутацию?

И теперь, когда огонь коснулся непосредственно его, сомнений не осталось – началась игра по-крупному. Сегодня ночью его фуры с поставкой оружия были подожжены. Горели не просто грузовики, горела его репутация, его власть. Этот пожар стал холодным душем, вернувшим Чока в реальность. Кто-то из близкого круга, кто-то, кому он доверял, продался за горсть серебряников, поставив под угрозу его тщательно выстроенную империю. Об этих нелегальных перевозках знали только самые приближённые люди, и кто-то сыграл против него. Теперь он подозревал каждого. Но он также был готов дать отпор любому, кто посмел бы посягнуть на его власть.