Может, ли дракон полюбить человека.

Глава шестнадцатая

Я медленно открываю глаза. Я не знаю, где я. Вижу только темное небо над головой. Темноту освещает только странное голубое сияние. Вдруг я вспоминаю все, что произошло на кануне, и сразу же пытаюсь подняться. Это место выглядит совсем не так, как я ожидала. Впрочем, это слабое утешение. Услышав чьи-то голоса, я судорожно вздыхаю.

- Но пленница не является грешницей?

- Нет. Это их Асфодель. Она пожертвовала собой, чтоб спасти одного из драконов-хранителей.

- Как глупо. Но мы в любом случае за ней охотились.

- Теперь поимка остальных драконов дело времени.

Услышав, что шаги удаляются, я облегченно выдыхаю. Ко мне приближается кто-то другой, и, обернувшись, я вижу другое лицо.

- Джарвис…

- Говорят, Лоик был уже на крючке, но ты его оттолкнула и сама упала в бездну.

- Да.

- Теперь, когда ты уже здесь, я ничем не могу тебе помочь. Я предупреждал, чтоб ты вернулась в свой мир и осталась там. Почему ты меня не послушала? Почему совершила такую глупость?

- Я не могу бросить тех, кто мне дорог.

- Но, оказавшись здесь, ты все равно их бросила.

- Это не одно и то же.

- Почему?

- «Остановить» кого-то, потому- что ты пожертвовал собой ради него, не то же самое, что убежать ради спасения собственной шкуры!

- То есть дело в преданности.

- Да. Я хотела их спасти.

- Но почему ты так преданна этим грешникам?

- Грешникам? Они не сделали ничего плохого! Потому я и хочу им помочь! Они не заслуживают этого!

- Таковы правила. Драконы-хранители и Асфодель одинаково ответственны за проступки друг друга. Если один согрешил, грешниками считаются все.

- Это правило чудовищно не справедливо, но даже если отбросить это… как насчет тебя?

- Я не имею к этому ни какого отношения.

- Но ты ведь сам был когда-то драконом хранителем. Почему ты стал Апостолом? И откуда такое желание наказать их?

- Я не дракон хранитель.

- Я — Апостол, который судит тех, кто заслуживает наказание. Грешников нельзя прощать.

- Кого именно ты не можешь простить? Трех как называемых «грешников»… или самого себя?

- О чем… ты говоришь?

- Все там, в твоих забытых воспоминаниях, Джарвис. Ведь ты на самом деле считаешь себя единственным, кто заслуживает наказание. Разве я не права?

- Ох!

Он хватается за голову.

- Мне сказали, что ты помог Дороти убить дракона, чтобы она стала бессмертной. Она утверждает, что ты втянул ее в эту хитрость.

- Я… я…

Джарвис закрывает глаза и стискивает челюсти от приступа головной боли.

- Но ты не кажешься мне жестоким. Ты мне всегда хотел помочь и ни разу не причинил боль, хотя мы были по разные стороны баррикады. Так, может, все было наоборот? Может, она тебя обманула?

- Я… не знаю, о чем ты говоришь…

Он шатается и падает на колени.

- Моя голова…

Голос его становится хриплым, а дыхание — не ровным.

- Я не знаю, что ты делаешь, но остановись… Остановись!

- Ты должен все вспомнить! Верни себе поверенные воспоминания, Джарвис!

- ...Прекрати…

- Я делаю это ради тебя. Пожалуйста, доверься мне!

- Эта тьма… Это глубокая тьма…

Я опускаюсь рядом с ним на корточки. По его телу снова проходит судорога, и в комнату врывается сильный порыв ветра. Раздается дребезг оконных стекол, и Джарвис обхватывает меня своими руками, пытаясь прикрыть меня от разлетающихся осколков. Он держит меня до тех пор, пока ветер не стихает.

- Джарвис?

- Я… помню. Я все помню. Спасибо, Наталья. Я слышал во тьме ласковый голос, который звал меня. Мне не хотелось просыпаться, поэтому я старался уйти в глубь тьмы, вот только голос не замолкал. Это был твой голос, Наталья. Голос нашей новой прекрасной Асфодель.

- Что ты помнишь? Что на самом деле произошло в тот день?

- Дороти попросила меня встретится. Когда я пришел в назначенное место, то увидел, что она ранена. На нее напал другой дракон.

- Что?!

- Я вмешался, чтобы защитить ее, и убил ее обидчика. Но как только дракон упал замертво, Дороти бросилась к его телу и выпила его кровь. Тогда я понял, что она… меня обманула.

- Она инсценировала нападение на саму себя?

- Я знал, что она стремиться стать бессмертной. Мы все были в курсе их отношений с Лоиком. Будучи человеком, сама она не могла напасть на дракона, чтобы взять его кровь…

- Поэтому Дороти подстроила все так, чтоб ты сделал это за нее. Потому что думал, что ей нужна помощь.

Джарвис поникает головой.

- Меня оглушило чувство вины. Я отгородился от этой всей ситуации, спрятав ее в глубинах своей памяти. Я спрятал даже самого себя. Осталось лишь вера в то, что «грешники» должны быть наказаны… Почему ты так сильно в меня верила?

Я беру его за руку.

- Я смогла разглядеть твое доброе сердце. Теперь все уже позади. Ты вышел из темноты.

Отпустив взгляд на наши руки, Джарвис сжимает мою ладонь в ответ.

- Спасибо, Наталья.

Он встает и помогает мне встать.

- Жаль, что я был таким наивным и доверился Дороти.

- Ты в этом не виноват. Даже сейчас она…

- О нет…

Похоже, Джарвис думает о том же.

- Если Дороти удалось выжить после крови того дракона, может произойти не поправимое!

- Что ты имеешь в виду?

- Обычно с человеком, который выпевает много драконьей крови, происходит одно из двух. Чаще всего такой человек добивается желаемого и становится бессмертным. Но если кровь ему не подходит и тело его отвергает, человек умирает. Однако если кровь не совсем не подходит и тело его не отвергает ее целиком, человек может… мутировать.

- Мутировать?

- Не прижившаяся кровь превращает его в хищное чудовище — недочеловека и недодракона — существо, которое лощено воли и интеллекта.

- Что?!

- И если в такого монстра превращается бывшая Асфодель, она может бы опасна на столько, что даже драконы-хранители не смогут ее остановит!