Можно

Глава 1. Кнопка

- Марк Мейер-

— Прошу любить и жаловать, Мила Мейер, — озвучиваю бахвально, пряча за своей широкой спиной, от чужих взглядов, нагрянувшую виновницу этого представления. Совершеннолетнюю, блин! Уже месяц как! А значит и в наш притон теперь вхожую тоже. С разрешения отца, который обязал за ней присмотреть.

В общем, с годами в моей жизни ничего не меняется. Я вновь оброс длинным хвостом в виде мелкой Милы. Только, прибавив несколько лет, эта мелочь стала ещё вреднее, чем раньше и более заносчивой.

— Мейер? Жена? — саркастично уточняет одна из неизвестных девчонок. Понятия не имею кто такая, но, судя по всему она знает меня. Расселась с удобствами на мягком диване, и теперь, с видом важной персоны подаёт оттуда свой низкий уточняющий возглас.

Я же молча отхожу в сторону. Обращаю все взгляды на тощую светловолосую девчонку. Уже не такую плоскую как раньше. За пять лет, что общались от случая к случаю только звонками, да в переписке, Милка выросла. Вроде даже похорошела. Учеба в столице Туманного Альбиона пошла ей на пользу. Это раньше она непонятно во что наряжалась, бросалась в глаза среди толпы. Сейчас выглядит более четко. Уравновешенно. Вполне сходит среди нас за свою. Научилась одеваться дорого, привлекательно и неброско. Без перебора: фирменная майка в обтяжку, да аналогичные брюки. Кеды. В них её рост остался таким, как и прежде. Вровень. По моё плечо, в которое утыкается светловолосой макушкой.

— Да ладно! — разряжается громким смехом Капа. Он же Капулов Алексей. Сын местного дипломата, что отбывает уже третий десятилетний срок при российском посольстве в Берне. Отец перевез меня сюда пятилетним. Подальше от бывшей жены и всего, что связано с бракоразводным процессом. Здесь мы с Капой и остальными ходили в один частный детский сад; после в закрытую элитную школу. Здесь же Мейер познакомился с новой женой и на свет появилась Мила...

Лёха всегда был выскочкой. При этом считался из нас самым умным. Вот и здесь решил не теряться и взять слово первым. После осмотра мелкой своим взбудораженным взглядом. Выкрикивая громче, чем музыка отбивает басы на нижнем танцполе:

— Это же Кнопка! Ты когда так вырасти то успела, а?!

— Вдали от дома быстро взрослеешь, — парирует она скромно и тише. Сгибает руку в локте, проговаривая более весело: — Привет, Лёш. Давно не виделись.

— А почему кнопка? — не въезжая, как и большинство окружающих, продолжает чья-то левая девчонка с дивана. Подбешивает прям. Больше всех ей надо!

— Потому что, когда она появляется, вырубается всё веселье! — с гоготом, не сговариваясь, хором произносят четверо из собравшихся.

Мила стоит и довольно кивает. Улыбается зараза. А к ней уже лезут обниматься те, кто помнит её с самого детства. Бугаи, по сравнению с тощей девчонкой. Хотя, разгон по возрасту у нас не такой и большой. Двадцать четыре нам, ну, а ей восемнадцать.

— Сестрёнка Мейера, — тискает её, как мягкую игрушку в широких объятиях Майк. Он же Михаэль Линч, сын ещё одного посла "Доброй воли". — Какая ты стала красотка! Если бы кто мне раньше сказал...!

— Так чё ты теряешься? — подначивает кто-то из рядом сидящих. — Майк, ты ж ещё не женат! Да и Марк против не будет, если у Милки появится проверенный парень!

— Вы ох*ели что ли?! — вставляю резче чем надо. Народ зависает в моменте. Кто-то продолжает ухмыляться. Кто-то просто затыкает перекошенный рот. — Это же Кнопка, а не какая-то уличная девка! — Наезжаю на собравшихся, ставлю на место. — Слюни подтерли, Окей?! Сестра друга - априори святое!

— Не повезло тебе с братом! — подтрунивает тот же Линч. Осматривает Милу масляным взглядом. Довольно хмыкает. Взъерошивает пятерней свою отросшую светлую чёлку. — Кнопка, всех нормальных парней от тебя отгонять будет! Останешься одна в просторной квартире в центре, делить старость с котом или с кошкой!

Она слегка отстраняется от желающих её обнять. Вижу боковым. Не слежу специально. А ноздри до сих пор раздувает от злости. Подкалывают они, бл*дь! Меня? Кнопку?

— Мрак просто очень хороший, — протягивает нежно она и обвивает мою шею из-за спины. Не догоняю сразу происходящего. Она явно становится на носочки. Теплое дыхание бьёт по оголенной коже. Маленькие ладошки перекрещиваются у меня на грудине. Зависают в области сердца. Её голос вибрирует в ушах, донося до всех истину. — Он очень сильно меня любит!

Рефлексивно передёргиваюсь. Изначально от того, как коверкает моё имя. По-обыденному начинает подбешивать. Она. Меня. Всем. Всегда. Сильно. Когда находится рядом. Слишком близко. Непосредственно в моём поле.

— Кнопка, я тебя с рождения терпеть не могу, но приходится, — заявляю во всеуслышание и резко сбрасываю с себя её ослабевшие руки. Разворачиваюсь, по-деловому, заправляю свои ладони в карманы. Тараню её прямым взглядом.

— Ах, так! — выпаливает, аналогично становится в позу: руки в бока; ноги на ширине плеч; грудь вперёд. Прямо выпячивает от напряжения и я невольно стопорю взгляд на этой части тела. Примеряюсь привычно. Её острый подбородок задран вверх. Носик тоже. Пухлые губы надуты решительностью. А веснушки умилительно усыпали щеки, да и нос тоже. Кого можно напугать таким видом, а? Разве что рассмешить до коликов!

Ухмыляюсь. Щелкаю двумя пальцами по кончику, что вечно сует не в своё дело.

— Мелкая, ты сильно не перебарщивай, а? — начинаю ласково, постепенно наращивая темп. Не специально. Так само всегда получается. — Это мои друзья. Моя компания. Я тебя вывел в свет по приказу отца. Проштрафился. Ясно? Хочешь качать права - вали к своим друзьям и подружкам! Да вот беда, у тебя же их нет и никогда не было! Ты же плакса! Заучка!

Её зрачки смотрят на меня не моргая. Ноздри расширяются. Губы начинают дрожать. Того и гляди привычно расплачется. И побежит ябедничать своей матери. На правду, которой обижаю малышку. Сколько я в своё время всего выслушал? Мила то! Мила сё! Да плевать мне было в детстве на эту Милу! Если бы мама не ушла, да и Мейер слишком быстро не нашел ей замену... Если бы не родилась эта выскочка и, если бы родной отец только мог что-то исправить, а не вечно портить, как и эта... Кто она мне, а? По факту? Мелкая сестра, которая ей не является? Фамилия у нас одна. И вырастил нас один. Отец. Следовательно, всё же сводная. Пусть не по крови...