Можно только мечтать

Глава 17. Козлиный магнат

На выходных я поехала на конюшню. Не смогла дозвониться до Марии и решила нагрянуть без предупреждения. Меня встретила странная тишина и пустые стойла. Ничего не понимая, зашла в подсобное помещение, где обычно переодевались и отдыхали сотрудники конюшни. Дверь была не закрыта на ключ, я вошла и протянула руку, чтобы нажать на выключатель.

– Не надо – раздался хриплый Машин голос.

Я вздрогнула от неожиданности, спросила:

– Мария, что случилось?

– Прости, я не хочу общаться.

Я вглядывалась в темноту комнаты, туда, где стоял диван и откуда слышался голос Маши.

– Я бы ушла, но такси я отпустила, а автобус будет через три часа. Можно я посижу с тобой?

Маша промолчала, затем я услышала, что она хлюпнула носом.

– Ты плачешь? Маша, можно я включу свет?

Не дожидаясь ответа, нажала на выключатель. От вспыхнувшего электричества зажмурилась и только потом рассмотрела, что девушка лежит на диване под пледом укрытая с головой.

– Расскажи, что случилась? Почему пустые стойла? Мария?

Маша медленно откинула плед, и я увидела её заплаканное лицо, распухшие от слёз веки и тёмные круги под глазами. Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась жалкой, дрожащей.

— Прости, Ярослава. Не хотела, чтобы ты видела меня такой.

Я подошла ближе, осторожно присела на край дивана.

— Что случилось? Где лошади?

Она глубоко вздохнула, сжимая в руках край пледа.

— Их продали. Всю конюшню… — голос сорвался. — Владелец решил вложить деньги в другой бизнес. Сказал, что содержание лошадей больше не приносит прибыли.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Но как же… А куда? Кому? Куда их увезли?

— В разные места. Кого‑то на частные конюшни, кого‑то… — она запнулась, — в другие хозяйства. Вьюгу забрали в какой‑то загородный клуб за городом.

В голове не укладывалось. Вьюга, моя Вьюга, с которой мы столько прошли, которая всегда встречала меня тихим ржанием и тёплым дыханием…

Мне стало больно. Я представила, как сейчас тяжело Марии.

— Когда? — только и смогла вымолвить я.

— Вчера вечером. Я до последнего не верила, что это правда. Всё надеялась, что он передумает. А сегодня приехала, меня встретили только пустые стойла.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, давящая. Я пыталась осознать, что всё кончено. Больше не будет утренних прогулок по заснеженному полю или росистой траве, не будет запаха сена и кожи, не будет этого особенного покоя, который я находила здесь.

— Почему ты не позвонила мне? — тихо спросила я. — Я не знаю, чем, но может, могла бы помочь.

Маша горько усмехнулась.

— Помочь? Чем? Даже я не смогла помочь. Я отдала этой конюшне десять лет жизни. С пятнадцати лет я приходила сюда. Сначала волонтёром, затем сотрудником. Это было моё место. Моё убежище. А теперь… — она обвела взглядом комнату, — теперь я просто никому не нужная женщина, которая не смогла спасти лошадей.

Я взяла её за руку, он была холодная, дрожащая.

— Ты не никому не нужная. Ты — лучшая наездница, которую я знаю. Ты умеешь разговаривать с лошадьми так, как никто другой. Ты лучший инструктор, который сопровождает группы.

Она покачала головой.

— Это больше не имеет значения.

Помолчала, глядя куда-то внутрь себя, продолжила:

— Знаешь, что самое обидное? Я ведь чувствовала, что что‑то не так. Последние месяцы хозяин всё чаще говорил о «неэффективности», о «необходимости перемен». Но я не хотела верить. Продолжала работать, как будто ничего не происходит.

— Ты не виновата, — сказала я твёрдо. — Ты делала всё, что могла.

— А надо было делать больше. Звонить знакомым, искать людей для экскурсий, устраивать акции. Но я… я просто боялась признать, что это конец.

Я молчала, понимая, что сейчас слова не помогут. Иногда нужно просто быть рядом с человеком, который нуждается в поддержке. Достала из сумки, привезенные сладости, полуторалитровую бутылку воды, показала Маше.

– Давай для начала вскипятим чайник и попьём горячего, а то у тебя руки ледяные.

Через некоторое время Маша немного успокоилась. Она села прямо, вытерла слёзы, глубоко вдохнула.

— Извини, что встретила тебя так. Просто… не ожидала гостей.

— Я рада, что приехала. — Я сжала её руку. — И знаешь что? Мы можем что‑то сделать.

— Что? — она посмотрела на меня с тенью надежды.

— Давай попробуем найти Вьюгу. И других лошадей, если получится. Я буду тебе помогать. У меня есть немного сбережений, я могу вложить деньги. Может, получится выкупить хотя бы Вьюгу или другую лошадь.

Маша покачала головой, но уже не так решительно.

— Это дорого. И не факт, что владельцы захотят продавать.

— Зато мы попробуем. — Я улыбнулась. — Помнишь, как ты учила меня не сдаваться? Говорила, что лошадь чувствует страх всадника? Так вот, сейчас я не боюсь. И ты не бойся.

Она долго смотрела на меня, потом медленно кивнула.

— Хорошо. Давай попробуем. Но с чего начнём?

— С Вьюги. Ты сказала, что её продали в клуб. Думаю, что конных клубов не так много.

– Возможно, я знаю, куда её увезли. Завтра же поеду туда и поговорю с новым хозяином.

Мария наконец улыбнулась, слабо, но искренне.

— Спасибо, Ярослава. Даже если ничего не получится, спасибо, что ты здесь.

Я обняла её, чувствуя, как в груди разгорается решимость. Мне так сильно хотелось помочь подруге. Мы сидели и строили планы, мечтали, что Мария сможет арендовать эту конюшню и станет сама хозяйкой.

В дверь раздался стук, она сразу открылась, вошёл грузный мужчина.

Мария сразу встала, встречая нежданного гостя:

– Здравствуйте, что хотели? Конюшня больше не работает.

Мужчина посмотрел из-под насупленных лохматых бровей, погладил себя по торчащему круглому животу, хмыкнул:

– Знаю. Я теперь хозяин этого земельного участка. Буду разводить коз и продавать молоко. Освободите моё помещение.