Можно только мечтать

Глава 21. Детские воспоминания

Нужно было что‑то решать. Я достала свой рабочий ежедневник, начала записывать:

Пункт первый. Уточнить у Теймура границы нашего взаимодействия, не должно быть никаких двусмысленностей.

Пункт второй. Поговорить с Кириллом завтра, когда он будет трезво мыслить, без эмоций.

Пункт третий. Проверить, какие данные Кирилл знает и что он может унести с собой, подготовить защиту своего проекта от хищения.

Телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от Теймура:

«Я думал о вас всю дорогу домой. Вы не передумали насчёт встречи через два дня?»

Я посмотрела на текст, потом на свои записи.

«Что, если это шанс? — подумала я. – Что, если именно сейчас решается, кем я стану для Теймура?»

Набрала ответ:

«Не передумала. Жду встречи».

И, нажав «отправить», поняла, что назад пути нет. Тихо рассмеялась своим мыслям.

«А я не хочу назад, я хочу только вперед. К своей детской мечте. Я ведь не перестала хотеть доказать себе или всем, кто меня унижал в детстве, что я буду не хуже, а намного лучше, чем девушка в серебряном платье. Я уже добилась большего, чем мои двоюродный брат и сестра. Большего, чем моя мать».

Моё горло сжал спазм, я вдруг остро почувствовала, что сильно хочу увидеть свою маму.

Мысль обожгла. Не от гордости, а от боли. Мама всегда говорила: «Ты слишком мечтаешь. В жизни так не бывает». Она работала в ателье и брала заказы на дом, чтобы кормить семью, и считала, что главное — выжить, а не «летать в облаках». Сейчас, став взрослой, я не осуждала её, понимала, как ей было тяжело. Но именно её слова стали для меня вызовом, я вспомнила детство и её слова:

«Появилась на мою беду. Если хотя бы была похожей на наш род, а ты просто позор для меня. Ты мой грех и позор.»

Несмотря на эти детские воспоминания, я вдруг очень сильно захотела услышать голос матери. Взяла в руки телефон, долго смотрела на контакт «Мама». Руки дрожали. Сколько месяцев мы не разговаривали? Не месяцев – лет?

Я была слишком занята, учебой, проектом, влюблённостями… Сейчас я снова в делах, но… я хочу услышать голос матери.

Набрала номер. Гудки тянулись бесконечно.

— Дочка? — её голос звучал тише, чем раньше. — Ты? Это ты, дочка?

Я закрыла глаза. В горле стоял ком.

— Мам, я… я просто хотела услышать тебя.

Молчание. Потом тихий вздох.

— Я в последнее время каждый день думаю о тебе: «Где она сейчас? Чем занята?»

— Работаю над проектом, мам. Большим. Возможно, самым важным в моей жизни.

— Горжусь тобой.

Я замерла. Что? Гордится? Несмотря на наши разногласия?

— Почему сама мне не звонила? — прошептала я.

— Боялась, что ты подумаешь, будто я лезу в твою жизнь. Я получила твоё письмо, но не ответила, прости. Просто… тогда я не хотела знать, что у тебя всё хорошо.

Слеза скатилась по моей щеке. Смахнула её, улыбнулась сквозь слёзы. Я поняла, что в то время мама сердилась на меня. За мою непохожесть. За мой отъезд.

— У меня всё хорошо, мам. Честно. И знаешь что? Я хочу приехать, как только закончу свой проект. Мы давно не виделись.

— Конечно, дочка. Конечно.

Мы говорили ещё минут десять, о пустяках, о погоде, о моих двоюродных брате и сестре, о их детях и как они живут.

Когда разговор закончился, я долго сидела с телефоном в руках. В груди разливалось тепло, то самое, которого я так долго избегала, прячась за работой и амбициями.

Вдруг подумала, что мама назвала меня «дочка». Не «позор», не Ярка, а «дочка». Неужели что-то изменилось у матери по отношению ко мне?

Достала ежедневник, добавила ещё один пункт к своим записям:

Пункт четвертый. Не забывать о тех, кто мне дорог. Даже если кажется, что они не понимают меня.

Потом открыла в телефоне приложение «календарь», отметила приблизительную дату (при хорошем раскладе) завершения работы над проектом и его внедрении. Внесла эту дату в напоминание, так я наметила поездку к маме. И уже собиралась закрыть приложение, как вдруг заметила уведомление:

«Встреча с Теймуром через 2 дня в восемнадцать ноль-ноль».

Улыбнулась. Теперь у меня было два важных события. И ни один из них не требовал возврата в прошлое. Ведь даже поездка к матери — это только дань уважения, что она родила меня. Хоть я и была для нее позором, она меня не выкинула, не отдала в детский дом.

После всех событий, произошедших со мной, не могла долго уснуть. Смотрела на пробегающие огоньки на потолке, от проезжающих за окном машин. Вместе с мельканием огоньков мелькали воспоминания. Будто со стороны видела себя и двоюродных брата с сестрой:

«– Смотри Ярка, когда вырастешь будешь вот такая.

Брат ткнул пальцем в страницу журнала на девушку в блестящем облегающем тело платье серебряного цвета, в туфельках такого же цвета. Худенькая, стройная, как тростинка, с черными миндалевидными глазами и длинными волосами до талии, девушка стояла на балконе какого-то здания. Ветер развевал черные волосы, она словно старалась поймать их рукой, убирая с лица.

– Ярка, а мужем у тебя будет вот такой бородатый старый мужик – заливалась смехом сестра.

В кресле сидел мужчина, в светлых брюках и белой рубашке, яркие голубые глаза смотрели на девушку.»

А вот я в школе и учитель мне говорит:

«— Математика — это как детектив. Тут важно не просто считать, а рассуждать. Искать улики, выстраивать цепочку доказательств. Ты ведь любишь разгадывать загадки?»

Всё промелькнуло перед глазами: детские обиды, унижения, первые успехи, достижения в старших классах.

Я не заметила, как уснула. Во сне мне продолжали сниться школьные годы. Только в искаженном нереальном виде. Я вместе с учителем математики лазила в соседский сад, чтобы нарвать яблок. Там нас испугала громким басовитым лаем собака и я смеялась над порванными штанами учителя.

Утро началось с громкой мелодии на телефоне. Обычно я просыпалась до звонка будильника и сразу отключала звук. Сегодня же он звенел, а я никак не могла проснуться. Наконец взяла в руки телефон и поняла, что это не будильник. Мне звонила Алина. Нажала «ответить» и увидела улыбающуюся Алину, а на её груди маленького человечка.