Можно только мечтать

Глава 31. Менять так всё

Однажды утром я проснулась и поняла, что слёзы больше не льются сами собой. Боль осталась, но она уже не поглощала меня целиком.

Я подошла к зеркалу. В глазах всё ещё была тень, но в них же — слабый, но живой отблеск. Увидела хрупкую, очень худую женщину, она смотрела на меня еще не очень уверенно, но она не сломалась. А значит, я не сломалась, смогла, пережила свои беды.

В этот же день я впервые за месяц позвонила матери. Гудки тянулись долго, потом:

— Да? — её голос звучал настороженно.

— Мам, я развелась — сглотнула горький ком в горле. — Я «позор», ты была права.

И положила трубку. Зашла в онлайн приложение банка, перевела деньги с карты, которую отдавала матери на новый вклад и заблокировала её. Решила, что эти деньги мне нужны самой и их мне хватит даже не на один год, если буду жить скромно.

Сделала уборку в комнате, поменяла постельное бельё, загрузила стирку в машинку, сходила в душ.

Вечером широко распахнула окно. Город сиял огнями, ветер играл с прядями волос. Где‑то внизу беззаботно смеялись люди.

Я глубоко вдохнула свежий воздух. В кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение от Марии:

«Как ты? Если нужно, я приду. Напиши».

Я улыбнулась. Набрала ответ:

«Я в порядке. Спасибо. Хочу побыть одна».

И впервые за долгое время это было правдой. Я ещё не знала, что ждёт меня впереди, но уже была готова идти дальше.

В первый раз после случившегося спокойно проспала всю ночь.

Прошло несколько недель, очередным утром привела себя в порядок, позавтракала и решила съездить в конный клуб к Маше.

Маша встретила меня объятиями и весёлым смехом.

– Неужели эта красивая женщина всё-таки вспомнила обо мне.

А я уткнулась носом в её плечо и расплакалась.

– Стой, стой, ты чего? Пошли-ка сядем и ты мне всё расскажешь. Ты же плачешь о том же, что раньше? Ничего нового не случилось?

Она привела меня к скамье, которая стояла в тени берёзы, усадила и держа за руки заглянула в глаза.

– Расскажи, Ярослава, что за потоп из глаз?

Я, всхлипывая и сбиваясь с мысли на мысль, перескакивая с одной обиды на другую снова рассказала ей всё что случилось со мной за то время, что мы не виделись. Ведь, когда я была призраком, я даже не помнила, что рассказывала Маше, а что нет. Про стремительный ход конём от Теймура и свадьбу, про маму и её отношение, про увольнение с работы, про беременность и потерю ребёнка, про то, что подала документы на развод и как нас, удивительным образом, развели в течение трех дней.

Маша слушала, не перебивая. Только крепче сжимала мои руки, когда голос дрожал, а слёзы снова застилали глаза. Когда я наконец выдохлась и замолчала, она тихо спросила:

– Значит теперь ты вернулась? Теперь ты уже не тот призрак, что я видела в твоей квартире?

– Да.

— А чего ты сама хочешь, Ярослава? Не то, что должна, не то, что правильно, а что хочешь ты?

Я задумалась. За долгие месяцы кто‑то спрашивал именно об этом. Не о том, что я кому-то должна, не о приличиях, а о моих желаниях.

— Я… — голос всё ещё срывался. — Я хочу перестать чувствовать себя сломанной. Хочу снова дышать полной грудью. Хочу… — я запнулась, но договорила: — Хочу верить, что у меня ещё будет счастье.

Маша кивнула, будто услышала то, что и так знала:

— Тогда начнём с малого. Хочешь прокатиться на Волге?

Я кивнула.

– Значит сейчас ты поедешь со мной на прогулку верхом. Не для кого-то, а для себя. Только ветер, лошадь и ты.

В седле я почувствовала, как что‑то внутри меня просыпается. Ритмичное движение лошади, запах травы, шелест листвы, движение и ветер — всё это будто смывало слой пепла, с моей обгоревшей души.

— Смотри! — крикнула Маша, указывая вперёд.

Над поляной, раскинув крылья парил коршун. Он казался воплощением свободы. Я невольно улыбнулась.

После прогулки мы сидели на той же скамейке под берёзой, пили травяной чай из термоса.

— Знаешь, — сказала Маша, — ты всегда была сильной. Даже когда сама в это не верила.

— Сейчас я не чувствую в себе силы.

— Потому что ты её не искала. Ты пыталась соответствовать своей мечте, ожиданиям матери, уровню мужа. А теперь… — она посмотрела мне в глаза. — Теперь ты просто можешь быть собой.

На следующий день я сделала то, что откладывала. Разобрала вещи. Выбросила платье, которое напоминало о свадьбе. Всё, что купил за три месяца мне Теймур, тоже пересмотрела. Оставила только то, что нравилось мне, а не кому‑то ещё.

Неожиданно позвонил бывший руководитель. Просил вернуться, но я ответила коротко и отключила звонок:

– Вы ошиблись, думая, что моя ценность исчезла из-за статуса мужа. Я не вернусь к вам, даже если вы захотите. Я буду продолжать работать, но не с вами.

Позже написала короткое сообщение матери:

«Несмотря ни на что, я люблю тебя, но деньги мне нужны самой, карточку я заблокировала». Было видно, что сообщение прочитано, но ответа не последовало.

Через неделю произошла еще одна неожиданная встреча, выходя из небольшого кафе, я столкнулась с Олегом. Он стоял у входа, держа в руках букет цветов.

– Ярослава.

– Олег.

Он как-то засуетился, смутился:

– Я тут… вот…

К нему подбежала женщина и с разбега кинулась обнимать, он едва успел отвести руку с букетом в сторону. Олег смотрел на меня с грустной улыбкой, а я кивнула, развернулась и ушла. Ведь эта страница жизни была закрыта мной еще в прошлый раз.

Самой большой неожиданностью стал звонок в дверь и приход Хариса.

Он зашел в мою квартиру уверенной походкой, осмотрелся и только потом произнёс:

— Здравствуй, Ярослава. Решил тебя проведать, — улыбнулся, — Но вижу, ты уже не нуждаешься в спасении.

Я рассмеялась — легко, без горечи:

— Нет. Но твоя забота приятна.

– Предлагаю прогуляться, сходить в ресторан.

Я отрицательно качнула головой и указала на вид из окна: