Можно только мечтать

Глава 33. Тихое счастье

На работе, мы не афишировали свои отношения. Но стоило остаться наедине, как между нами вспыхивала нежная страсть.

– Ярославушка моя, ты какую свадьбу хочешь?

После очередной страстной ночи спросил Александр. Я напряглась, но тут же ответила:

– Никакой.

Он с недоумением посмотрел на меня.

– Я не хочу свадьбу. Мы можем просто расписаться? Или жить просто как сожители? Я согласна на такой формат отношений.

– Ну уж нет, – мужчина сгрёб меня в охапку и закружил по комнате, – я согласен на «просто расписаться», но совершенно не согласен на «сожители».

В этот же день подали заявление, через месяц расписались. В свадебное путешествие съездили в родной городок Александра. Нас встретила его пожилая мама. Такая же добрая и спокойная как он.

Его мама, Лидия Фёдоровна, жила в небольшом, но очень уютном доме с резными наличниками и палисадником, полным цветов. Всё в этом доме дышало теплом и заботой: вышитые скатерти, запах ванильных булочек, старинные фотографии на стенах.

Когда мы вошли, она встретила нас на пороге — невысокая, с добрыми глазами и мягкой улыбкой.

— Наконец‑то, — сказала она, обнимая сына, а потом и меня. — Я так ждала тебя, сын и тебя, Ярославушка.

В её голосе не было ни тени осуждения, ни попыток оценить. Только искренняя радость и тепло.

За чаем Лидия Фёдоровна расспрашивала меня, не из любопытства, а с настоящим участием: о детстве; о работе; о том, что мне нравится в её сыне.

Я отвечала честно, и с каждым словом чувствовала, как уходит напряжение. Она слушала, кивала, иногда добавляла свои наблюдения:

— Саша с детства такой, всегда сначала думает, потом говорит. Но если сказал «люблю», значит, всерьёз.

Её простота и мудрость обезоруживали. Не было ни намёков, ни скрытых упрёков, только внимание и принятие выбора сына.

Вечером мы сидели на веранде. Лидия Фёдоровна вязала, я перебирала ягоды для варенья, Александр точил ножи для кухни.

Тишина не была неловкой, скорее она была уютной.

— Знаешь, — вдруг сказала Лидия Фёдоровна, глядя на сына, — я всегда мечтала, чтобы он нашёл женщину, которая будет ему не просто женой, а другом. Чтобы они могли вот так вместе молчать и чувствовать себя счастливыми.

Александр улыбнулся, не отрываясь от работы:

— Мам, ты, как всегда, попала в самую точку.

А я почувствовала, как в груди разливается тепло. Ведь так и должно быть, ведь это и есть семья.

После ужина мы с Александром вышли на крыльцо. Над головой сияли звёзды, в траве стрекотали кузнечики.

Он обнял меня, прижал к себе:

— Видела, как мама тебя приняла? Без вопросов, без условий.

— Да, — я прижалась щекой к его плечу. — Мне так спокойно с ней.

— Потому что она видит людей насквозь. И если полюбила, значит навсегда.

Мы молчали, слушая ночь. А потом он тихо спросил:

— Ты счастлива?

Я подняла голову, посмотрела в его глаза, ставшие за короткое время такими родными, такими надёжными.

— Да. Сейчас — да.

Ночью, когда дом погрузился в сон, мы остались вдвоём. Но это не было торопливое желание, а словно песня из прикосновений, взглядов, признаний.

Он гладил мои волосы, шептал:

— Ты — мой дом. Моя тихая гавань. Моя буря из чувств, которые сейчас бушуют во мне. Всё сразу.

Я отвечала поцелуями, каждым движением говоря то, для чего не хватало слов.

Это была не просто страсть — это было признание. Без масок, без страхов, без прошлого. Только мы и наше «сейчас».

Утром я проснулась от запаха кофе и свежей выпечки. На тумбочке стоял букет из полевых цветов, рядом записка:

«Доброе утро, любовь моя. Мама печёт пироги. Ждём тебя на кухне.».

Выйдя из комнаты, я замерла, от увиденной картины. Лидия Фёдоровна раскатывала тесто, Александр резал яблоки. Они перебрасывались шутками, смеялись, и в этом было такое очарование, такая простота и в то же время что‑то вечное.

— А вот и наша спящая красавица! — улыбнулась мне Лидия Фёдоровна. — Садись, сейчас будем чай пить. Один пирог уже готов.

Я села за стол, и глядя на них, поняла:

Это не просто семья мужа. Это теперь и моя семья. Впервые за долгие годы почувствовала, что я дома. Никто не считает, что я «позор». Никто не говорит, что «не может мышь за орла замуж выходит», никто не покупает мне наряды, чтобы я соответствовала мужу перед журналистами. А мне самой уже не нужно серебряное платье. Так спокойно прошли дни отпуска и нашего «свадебного путешествия», что мне даже не хотелось возвращаться обратно.

Вернувшись обратно в Липецк, мы погрузились в работу и даже дома иногда просиживали над рабочими документами.

В воскресный день, я проснулась позже обычного и почувствовав запах кофе из кухни, вскочила, побежала в туалет. Меня вывернуло так, что на звук прибежал Александр.

– Что с тобой? Скорую вызвать? Тебе плохо? Может отравилась?

Засыпал меня вопросами, а сам придерживал волосы и меня.

– Уйди, пожалуйста, от тебя сильный запах кофе.

Он замер.

– Не понял.

Потом развернул меня к себе, заглянул в глаза, схватил на руки, перенес из туалета в ванную комнату. Включил воду.

– Нюхай воду, умойся. Я сейчас.

Убежал в кухню, открыл проветривать окна, вылил кофе в раковину. Вернулся и снова обнял меня.

– Ярославушка, любимая, я же правильно понял? Да?

– Кажется, да.

С этого дня, я просыпалась в уже проветренной комнате. Муж всегда сначала спрашивал, что мне хочется, а после начинал варить кофе или заваривать чай. Если в процессе приготовления меня начинало тошнить, всё безжалостно выливалось, выбрасывалось и комната снова проветривалась.

Александр договорился, и я работала на удалённом доступе. Я присутствовала по видеосвязи на конференциях, собраниях, оперативках. Никто меня не выгонял из дома, за то, что я не выношу запахи, а наоборот, муж берег меня, как самую большую драгоценность.

Возил меня на приём в поликлинику, на анализы, на первое и последующие УЗИ. Когда гинеколог, провела обследование и спросила: