Можно только мечтать

Глава 42. Помочь или забыть

Я долго смотрела на экран телефона, взвешивая, стоит набрать номер или отложить разговор ещё на неделю, месяц, год? В конце концов пальцы сами набрали знакомый номер.

— Мама? — голос прозвучал тише, чем я ожидала.

Она ответила не сразу. В трубке слышался шум улицы, чьи‑то голоса, потом, её голос, сдержанное:

— Ярка? У тебя что-то случилось?

Я сглотнула. Что случилось? Всё и ничего одновременно.

— Просто хотела услышать тебя. Узнать, как ты.

Звонок прервался.

У моей мамы случился роман. Сначала всё казалось… нормальным. Мама говорила бодро, даже радостно, рассказала, что у неё есть новый мужчина — «очень надёжный, серьёзный». Что в доме он помогает ей с мелким ремонтом. Когда надо возит по делам, «вообще очень заботливый».

Я пыталась радоваться за неё. Правда пыталась. Но что‑то царапало изнутри, то ли тон её голоса, то ли паузы между фразами, то ли эта нарочитая бодрость, за которой чувствовалась натянутость.

Через пару недель я позвонила своей однокласснице, очень уж странным мне показалось, что мама восхваляет своего мужчину. Одноклассница, не скрывая осуждения, бросила:

— А твоя мать с уголовником сожительствует. Все знают. Он же в тюрьме сидел. За драку, кажется. Или за деньги… не помню. Но факт, есть факт отсидел.

Я замерла. Уголовник. Это слово ударило, заставило вздрогнуть.

— Откуда ты знаешь?

— Так он сам хвастался. «Я, говорит, жизнь повидал. Меня не проведёшь». И смотрит так жутко.

Я тогда после разговора с одноклассницей позвонила матери, спросила без предисловий:

— Мам, ты знаешь, что он сидел в тюрьме?

Тишина. Долгая, тяжёлая. Потом резкий, почти злой ответ:

— Кто тебе сказал?

— Неважно. Это правда?

Она выдохнула. Не отрицала.

— Да. Сидел. Но это в прошлом.

— В прошлом? — я почувствовала, как внутри закипает гнев. — Мам, ты понимаешь, что это не просто «прошлое»? Это человек, который нарушил закон. Который, возможно, опасен.

— Он изменился! — её голос дрогнул. — Он другой теперь. Он… он меня понимает.

— Понимает? Или просто держит тебя рядом, потому что ему удобно?

Через месяц я приехала к ней без предупреждения. Дверь в дом была приоткрыта. Я вошла и замерла.

В комнате сидел этот мужчина за нашим круглым столом, в руке бутылка пива. Увидев меня, медленно поднялся.

— О, гостья. Ну, проходи.

Его взгляд скользнул по мне, как-то оценивающе, холодно. Я почувствовала даже, как от этого взгляда по спине пробежал холодок.

Мама появилась из кухни, бледная, глаза красные.

— Яра… ты почему не позвонила? Надо было сказать, что приедешь, ты без предупреждения не должна была приезжать.

— Почему? — я не отводила взгляда от мужчины. — Потому что он не хочет, чтобы я знала, как ты живёшь?

Он усмехнулся.

— Девочка, ты слишком много думаешь. Мама твоя сама решает, с кем ей быть.

— Сама? — я шагнула к матери. — Мам, посмотри на меня. Ты правда хочешь так жить?

Она опустила глаза. Молчание стало ответом.

Позже, когда он ушёл «по делам», я усадила маму за стол, налила ей чаю, попросила:

— Расскажи мне всё.

И она заговорила. Тихо, сбивчиво, будто боясь, что стены услышат:

– Сначала он был «идеальным», дарил цветы, делал комплименты, помогал. Потом стал проявлять ревность и полный контроль: «Куда пошла?», «С кем разговариваешь?», «Зачем тебе эта работа?». Позже начались угрозы: «Если уйдёшь, пожалеешь». А потом был первый удар. «Случайно», «потому что я сама спровоцировала».

Мама вытерла глаза:

— Я хотела уйти, — шептала она, сжимая чашку. — Но он нашёл меня у племянницы. Сказал, что, если ещё раз попробую сбежать «будет хуже».

Я тогда слушала её и понимала, что это не любовь. Это абьюз.

— Мы уедем, — сказала твёрдо. — Сегодня. Я сниму тебе квартиру, найдем тебе работу. Ты больше не будешь с ним жить. Где ты хочешь жить? В Казани или в Липецке?

Она всхлипнула:

— Он меня найдёт. Он всегда меня находит.

— Нет. На этот раз не найдёт. Почему тебе не поможет Антип? Он же как ходячий шкаф.

– А его все боятся.

Я достала телефон, нашла в интернете номер кризисного центра для женщин.

— Здравствуйте. Мне нужна помощь. Для мамы.

Мама подскочила, выхватила мой телефон и сбросила звонок.

– Не надо. Я сама решу свои проблемы. Ты лучше уезжай, Ярка.

В это время вернулся её сожитель. В руке букет цветов, пакет с продуктами.

– Дорогая, я тебе принес букет. Смотри какой красивый.

Мама, которой никто никогда не дарил цветы, замерла, потом как девчонка покраснела и кинулась на шею к этому… мужчине.

Он приобнял её, потом отстранил, зыркнул в мою сторону.

– Приготовь пожрать, а то что-то я голодный, как волк. Гостью ведь тоже надо по-человечески накормить. Я там и выпить принёс.

И мама кинулась на кухню готовить. Тогда я уехала, оставила маму разбираться с проблемами саму, как она и хотела.

Я снова набрала мамин номер.

В трубке послышалось шуршание, потом голос матери. Скажем так, слегка не трезвый:

– Ярка, у нас всё хорошо. Мы вот сейчас с друзьями сидим. Ты не переживай за меня.

Послышался нестройный хор голосов, которые затянули песню.

Я не стала разговаривать, сбросила вызов. Что мне оставалось делать в этой ситуации? Помочь? Но помощь мама не хотела принимать.

Нельзя помочь тому, кто не принимает помощи.

За окном шумел дождь, а внутри меня медленно, очень медленно, уходила боль. Я маме ничего не должна. С самого рождения я была «позором», не нужным ребёнком. Не смогла моя мама быть «мамой», не смогла даже стать хорошей бабушкой. После той связанной шапочки, она ни разу не проявила интереса к жизни внука.

Что я могу. Забыть? Я могу просто забыть, вычеркнуть из жизни ту, для кого я была и осталась «позор». Так и сделаю. Не будет больше хранить в памяти воспоминаний о детстве и матери.

Дорогой читатель, а у тебя были ситуации, что было лучше забыть, чем помочь?