Можно я стану твоим фанатом

Глава 9.

В университете вовсю царило праздничное оживление: купидоны пронзали воздух стрелами, алые сердечки трепетали на стенах, и валентинки шептали о любви с каждого угла. Василиса бродила по коридорам, стараясь не замечать влюбленные парочки, смущенные улыбки и робкие прикосновения. От каждого счастливого взгляда и валентинки появлялся приступ тошноты. Она не понимала всеобщего восторга. Любовь, романтика, валентинки – казалось, это какой-то всеобщий сговор, чтобы заставить ее чувствовать себя тоскливо. Она, конечно, знала, что мир не крутится вокруг нее, но в этот день всеобщая эйфория давила особенно сильно.
Васька чувствовала себя как одинокий кактус на карнавале роз. «Любовь? Пфф!» – мысленно фыркала она, проходя мимо парочки, пытавшейся скормить друг другу гигантский кекс в форме сердца. «Лучше бы голодающих покормили, чем этой приторной гадостью давиться».
Вдруг, из-за угла выскочил Артем, местный университетский чудила и по совместительству гений-программист. Он держал в руках нелепую конструкцию из проводов, лампочек и старой клавиатуры, которая подозрительно мигала красным светом.
– Вася, спасай мир от валентиномании, – прокричал он, протягивая ей свой агрегат. – Я изобрел анти-валентинский дезинтегратор. Нужно только направить его на эпицентр всеобщей влюбленности.

Василиса, привыкшая к чудачествам Артема, лишь закатила глаза. Анти-валентинский дезинтегратор? Звучит как очередная выходка, чтобы привлечь внимание или просто весело провести время. Ей было не до игр. Гораздо больше ее волновал уровень кофеина в крови и перспектива выдержать еще несколько часов лекций, наполненных сладкими вздохами и намеками на романтику. Василиса оставила местного Хьюберта устраивать саботаж и направилась к автоматам со снеками и кофе.
У автоматов было немноголюдно. Студенты, по всей видимости, предпочитали тратить деньги на цветы и плюшевых мишек. Василиса выбрала самый крепкий кофе и шоколадный батончик. Сахар и кофеин – вот что ей было нужно, чтобы пережить этот день всеобщего помешательства. Откуда не возьмись возникли подруги. Они что-то весело обсуждали и смеялись.
– Привет, девчонки, – помахала им Васька одной рукой, а другой – доставая из автомата готовый напиток.
– Привет, Васек, – первой отозвалась Кира.
– Ты видела, что учудил Мирохин? – спросила Диана, заливаясь смехом.
– Вы про его дезинтегратор?
– Ага, как будто это поможет перемотать время и закончить праздник, – отозвалась Вика.
Тут Вася вспомнила, что мама передала подругам шоколадки. Поставив стаканчик на подоконник, потянулась к сумке.
– Вот, мама передала вам в честь праздника. Не валентинка, конечно, но тоже неплохо, – оправдывалась Василиса.
– Ты чего, Васек. Это же бомба. Передавай «спасибо» Виктории Михайловне, – проговорила Вика в восторге.

Вдруг, рядом раздался оглушительный треск, что-то заискрило, выбросив в воздух облако дыма. Все вскрикнули от неожиданности. Василиса отшатнулась, чуть не выронив кофе. В коридоре началась паника, студенты с визгами разбегались в разные стороны. В дыму показалась фигура Артема с его дезинтегратором, который теперь выглядел нелепо и опасно.
– Слушай, Илон Маск на минималках, топай отсюда со своим изобретением, пока не нашла что-нибудь тяжелое, чтобы треснуть тебе хорошенько, – первой отойдя от шока, прошипела Кира.
Мирохин виновато почесал затылок, глядя на подруг. Дым рассеивался, обнажая оплавленные куски линолеума и запах горелой проводки. Он явно перестарался с мощностью.
– Ну, я это… хотел просто проверить, как далеко он бьет, – пробормотал он, стараясь сделать невинное лицо. – Не думал, что так получится.
Василиса смерила его гневным взглядом.
– Проверить он хотел. Идиот! Скройся тебе говорят, – прошипела Кира сквозь зубы, стараясь не повышать голос.
Артем сник. Он понимал, что виноват, и оправдываться было бессмысленно. Собрав остатки своего дезинтегратора, он поплелся прочь, оставляя за собой шлейф запаха гари и разочарования.
Зато остальные коридоры университета тонули в удушающем запахе шоколада, смешавшийся со сладким ароматом девичьих духов. Девчонки закупились конфетами в виде сердец и пытались украдкой осчастливить ребят. Василиса и представить не могла, что в свой первый День Святого Валентина в университете ей предстоит стать невольной свидетельницей любовной драмы.
Вася прислонилась к стене, стараясь не привлекать внимания. В воздухе витало напряжение, которое чувствовалось даже сквозь шоколадный туман. В центре коридора разворачивалась сцена: раскрасневшаяся от волнения первокурсница с лингвистического Алиса Самойлова протягивала застенчиво конфету широкоплечему третьекурснику с факультета «Рекламы и PR» Мирославу Емельяненко. На лингвистическом факультете все восхищаются красотой Алисы. Многие девчонки все бы отдали, чтобы у них были такие же пышные каштановые волосы и глазами цвета морской волны, как у Самойловой. А вот Мирослав пользуется дурной славой сердцееда в университетских кругах. Русоволосый Дон Жуан менял девчонок как перчатки. Парень был рад вниманию очередной девушки. Алиса посмотрела ему прямо в глаза и, улыбнувшись робкой, застенчивой улыбкой, смущенно начала:

– Мир, давно уже хотела тебе сказать...

В серых глазах Мирослава промелькнул хищный блеск.
Васькино дыхание перехватывает, и она сильнее вжимается лопатками в холодную стену. Внезапно на шее Вася чувствует чужое дыхание, цитрусовый парфюм и голос...
– Подслушиваем? – рядом с её ухом раздается шепот Головенко.
Васька вздрагивает, обернувшись, увидела Дениса в полумраке коридора. Ухмылка играла на его губах.
– Я… я просто проходила мимо, – запинается она.
– И что там? Интересно? – Головенко блокирует все пути к отступлению и нежно проводит пальцами по ее плечу, от чего по коже бегут мурашки.
Сердце забилось чаще, а в голове будто заиграла тихая мелодия. Василиса прикрыла глаза, позволяя его парфюму полностью окутать себя. Он был словно невидимая вуаль, сотканная из древесной свежести кедра и искрящейся сладости цитрусов. Внутри бушевал целый ураган чувств, и она больше не хотела с ним бороться.
Она закрыла глаза, полностью отдаваясь моменту. Да, она сдалась. Сдалась его обаянию, его аромату, его взгляду. И в этот момент ей было все равно, что будет дальше. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое.
– Поцелуй меня, – произносит Василиса порывисто. Сама не веря, что решается, как и застывший в удивлении Головенко.
– Что ты сказала?
– Ты слышал.