Мрачный. Из пропасти

Глава 2. Блуждания в темноте

Шёл третий день как я осталась у бабушки. Я старалась во всём ей помогать, но признаться порой у меня не получалось. Она просила не мешаться под ногами, а я всё равно настаивала на помощи. Не могла просто так жить, есть, спать, и при этом бездельничать. Она всячески поощряла меня, и я была благодарна. Она не обязана помогать мне, ведь мама разорвала все связи, однако бабуля помнила, что мы родные и не оставила одну. Телефон мой по-прежнему выключен и пылится в шкафу. Не могу видеть его, руки постоянно тянуться набрать номер мамы или папы. Особенно это происходит в те моменты, когда злость застилает мне глаза, я теряю контроль над эмоциями. Увидев меня такой, бабушка предложила убрать его с глаз долой, чтобы не мешал думать.

Вещей у меня было не много, приходилось носить бабушкины платья, да они довольно древние и слегка потрепанные, но выбирать не приходится. Пусть лучше так чем дома с матерью и Виктором. О, да, о Викторе я думала больше всего. И как только этот сиделец мог оказаться моим отцом? По Земле ходят миллиарды человек, а мне достался именно он. Не справедливо. Гаврилов меня ненавидит, и точно не испытывает отцовских чувств, наоборот он лелеял надежду выгнать из дома теперь получается собственную дочь зная об этом. Все они знали, и молчали в тряпочку. Интересно было смешно, когда глупая Наташа называла Руслана братом? Или Макара отцом? Ох, и поиздевались же надо мной. Самое отвратительно, что я, не прекращая думала о разговоре матери и Крамского.

«Мы тогда сидели с тобой дома, помнишь, ты играла в первую подаренную отцом приставку» — слышался голос мамы.

«Ну, Наташа, скажи что-нибудь, ответь маме» — а потом Руслана.

Я ничего не помню. Память до девяти лет словно спала, и на месте где должны оставаться воспоминания осталась сплошная тьма. Меня мучило осознание, что там произошло важное событие, а я не могу вспомнить. Пыталась пару раз напрячь мозги, но только голова разболелась.

«Сколько тайн, пропасть!»

Порой складывается впечатление, что я тону в ней. Хотелось бы, чтобы кто-то помог, схватил за руку и спас, но такого человека я пока не встретила.

«А как же Руслан?»

«О нём стоит забыть, он смеялся надо мной громче всех, уверена!»

Протирая посуду и складывая её в шкаф, я случайно обронила одну тарелку. Понятия не имею, как та выскользнула, но я, испугавшись гнева бабушки, стала собирать осколки сев на прохладный деревянный пол.

— Криворукая, самого простого сделать не могу, — ругала я саму себя.

Пока я собирала осколки которые уже не склеить, ко мне со спины подошла бабушка, и взяв веник помогла замести мелкие стекляшки.

— К счастью, — успокоила она меня.

— Мне не помешало хотя бы горсточку счастья, на большее не претендую, — улыбнулась я ей сидя на полу.

— Поднимайся, а то просквозит, — выбросив мусор, пожилая женщина подала мне руку, а я, принимая ее, встала на ноги, отряхиваясь.

Мы уселись обедать. Дома тогда я не успела попробовать мамин куриный суп, но бабушка сегодня приготовила точно такой же. В них улавливались огромные отличия, мамин практически не пах, а вот бабушкин благоухал приятным ароматом. На вкус он оказался ещё лучше, чем на запах. Я никогда так много не ела как в этот день. Во мне словно зарождался новый смысл жизни.

— Университет свой пропускаешь, долгов теперича набрала, ехать тебе домой надо внучка, чего тут зря жизнь молодую гробить, — обмолвилась она.

— Я всё сдам, когда вернусь, обещаю, понимаешь ба, я ещё не готова, — откусывая хлеб, объяснила я.

— «Не готова» или просто боишься? Страх надо преодолевать, иначе он тебя однажды сожрёт, — поднялась бабушка после сытного обеда и пошла, мыть посуду.

— Я сама помою, оставь, — попыталась я быть полезной.

— Одна тарелка, я справлюсь, спасибо.

Теперь совсем бестолковая, никакой от меня помощи. Нахлебница словом. Настроение моё ухудшилось, и бабушка заметила, как я начала ковыряться ложкой в остатках супа. Уперев правую руку в бок, бабуля вздохнула.

— Ну что с тобой делать? Ладно уж, сходи тогда в магазин, я напишу список продуктов, — махнула она полотенцем, указывая на комнату, где я временно остановилась.

Одевшись потеплее, я взяла деньги, которые бабушка заботливо оставила для меня на кухонном столе, и вышла из дома. Чтобы было веселее идти, взяла с собой собаку по кличке Герда. Мне всегда нравились исключительно кошки, но эта милашка покорила моё сердечко. Она игрива и ласкова. Идя рядом с ней, я чувствовала себя защищённой. Рядом со мной моя девочка, и никто не посмеет даже приблизиться ко мне, Герда довольно ревнива к своим хозяевам. Идя по нечищеной улице, я решила поиграть с собакой. Специально убегала от неё, а та радостная догоняла. Нашла палочку, и не надеясь на то что Герда поймёт что я от неё хочу, бросила вперёд. На удивление собака сообразила, и найдя палку вернула её мне в руки.

— Умничка моя, — потрепала я за ушком. Герда запрыгала от счастья, мешая мне идти дальше.

Дойдя до магазина, мне пришлось оставить собаку одну. Та сразу приняла указание присесть, и уставилась на вход.

— Герда, только не на кого не лай, поняла?

Не уверена, что она приняла к сведению, но смотрела ласково.