Мрачный. В пропасть

Глава 19. Кофе и его рубашка

Недовольная я уселась на диване и скрестила руки, как обычно он что-то говорит, а я ничего не понимаю. Не успела я вновь притвориться спящей, как в зал вернулся Рома. Он замер, в дверях медленно осознавая, что его надули, потёр переносицу и хищно улыбнулся, не глядя на меня.

«Жест прямо как у папы, тот тоже постоянно трёт переносицу, когда волнуется, слишком много совпадений я в последнее время нахожу, наверное, с ума схожу».

Мимолетно взглянув на него, я заметила тёмные круги под глазами, неужели Рома не спал? А может быть он чем-то болен? Точно нет!

Когда он перестал улыбаться, посмотрел на меня укоризненно и покачал головой, мол, «разочарован в тебе Наташа». А мне оставалось только опустить голову и согласиться с обвинениями, я и правда притворялась, и что теперь меня за это надо наказывать?

— Одевайся и иди домой, скоро в университет!

Идти домой, я была не намерена, сейчас в голове только и прокручивается вчерашний поцелуй, заодно с ним чувство вины перед Даниилом. Теперь мне придётся с ним объясняться, и сделать это надо день в день, не хочу обманывать дорогого мне человека. Я предала его, прекрасно понимаю, и мне так же нехорошо от осознания, что я неверна не то, что ему я неверна своим принципам, а всё из-за этого зеленоглазого.

Возвращаться домой для меня сравни каторге, меня там никто не ждёт и почему-то кажется, теперь ещё и бойкот объявят. Если уду, то только к папе.

— Я не пойду!

Рома подошёл ко мне, и сел передо мной на одно колено. Я счастливица второй парень в моей жизни становится передо мной на одно колено.

«Предложение собрался делать? Вот умора!»

Парень взял мои руки в свои и уставился упрашивающими глазками, выглядел как милый чёрный котик, которого хочется потискать.

— Наташа ты должна вернуться домой, мне так будет удобней, — его речь дала осечку, он остановил самого себя, словно ляпнул лишнего, — в общем, твоя мама наверняка переживает.

«Ага, переживает, как же, вчера она особой заботливостью ко мне не воспылала. Сидят в обнимку со своим Витюшей и воркуют, а про меня и вспоминать не вспоминают!»

Он продолжал так сидеть и ждать моего ответа. А что я должна ему сказать? Что моя мама вчера дала мне понять, дочь ей не нужна? А может быть рассказать о Викторе и о его отношении ко мне, с каким презрением он на меня смотрит, мог бы сбросил в крыши. Нет, как говориться сор из избы выносить не стоит, пусть знает обо всём лишь поверхностно.

— Как бы там всё не было, надо жить дома, а не у непонятно кого, — отпустил он мои руки и встал, подойдя ближе к окну.

— Ладно, вернусь, но не сейчас, — согласилась я, но мысленно уже просчитывала ход с переездом к папе.

— Замечательно, рад, что ты не стала спорить, — дотронулся он до головы и помахал ею, — иди, прими душ, и одевайся, хотя бы в университет сходи.

Оказавшись в чужом душе, я не сразу разобралась как им пользоваться, но звать на помощь того кто даже не удосужился обсудить со мной вчерашний поцелуй я не стала. Делает вид, будто ничего не было, окей, буду потворствовать ему, мне не сложно притвориться глупенькой.

Горячие капли смывали с меня тяжёлый вчерашний день, и всё стало казаться уже не таким важным, вода расслабляла тело. Зато надоедливые мысли об измене теперь копошились, постоянно напоминая о себе.

«И как я ему признаюсь? Приду и скажу: прости дорогой мой Даня, я ждала тебя целый год, а как только ты вернулся, буквально на следующий день поцеловала другого».

И самое, что больше всего гложило меня, это ощущение правильности, я должна была быть противна самой себе, однако я чувствую свободу, будто бы освободилась от груза за спиной. Всё что происходит со мной не правильно! Не появись в моей жизни Рома, всё оставалось бы по старому, стабильно, адекватно.

Одевшись опять в ту самую рубашку, я вышла из ванной, и направилась на кухню, где слышался голос парня, он что-то бурно обсуждал с кем-то по телефону. На удивление он говорил по громкой связи, и я впервые смогла послушать и его голос, и голос его собеседника который оказался довольно грубым, даже басистым. Сначала мне показалось, Рома говорил с отцом, но сразу же я отбросила этот вариант, потому что в этом разговоре он казался более расслабленным, словно говорил с близким другом.

— Долго ты будешь продолжать? — спросил его мужской бас.

— Хватит доставать меня, лучше скажи ты разобрался с этой идиоткой? Ещё раз я такое не стерплю, — тоном обывателя обратился Рома к своему другу.

— Мы поговорили, не бойся, на твою честь сестричка больше покушаться не будет, — засмеялся тот.

— Смотри, как бы я на её честь не покусился, не стал её трогать только потому, что и сам считаю Леру своей сестрой…— Рома, словно что-то заподозрил, — прости Тём, у меня тут мыши.

— Мыши? Ты обкурился Рус?

— До связи! — и очевидно сбросил первым.

Я быстро догнала, что меня спалили, пора менять убежище, и я уже рванула к залу, но Рома словно из неоткуда появился позади меня и схватил за руку останавливая. Гадко так тупо попасться, мне даже смотреть на него было стыдно, зато сам Рома сверлил меня уничтожающими зелёными глазищами.