Мракар. Изгои с привилегиями

Глава 3 «Темный дух»

Я стала невидимой. Странное чувство, когда от тебя специально отводят взгляд, с тобой никто не садится и не работает в паре. Особенное отношение ощущалось даже от преподавателей. Они не задавали вопросов скованным, не придирались к ним из-за невыполненных заданий, но при этом оценки ставили сносные. Мне и еще шестерым, кому не повезло связаться с темными, даже выделили отдельные комнаты. У нас не было соседей, что большая роскошь для местных студентов. Я видела, как Торвальд специально опрокинул кофе на какого-то третьекурника. Озлобленный парень пошел жаловаться, но Торвальду за это ничего не сделали. Но я более чем уверена, что если кто-то попробует задирать Торвальда, пусть и за дело, прилетит именно обычным студентам, а не скованному. Нас нельзя выводить из себя, пугать и подвергать стрессу. Отрицательные чувства могут быть использованы темными, поэтому Мракар оберегал скованных от любых проблем. Отлично, правда? Мы можем творить, что захотим, и нам за это ничего не будет. Но только год. Затем мы снова станем обычными студентами и нам все вернется стократно. Зря Торвальд проверяет границы дозволенного, студенты запомнят его поведение и сделают так, чтобы он пожалел об этом в последующие года. Я слышала истории, что бывшие скованные уходили из академии на второй или третий год обучения. А все потому, что становилось невыносимо из-за непрекращающейся травли и подстав. Мы — невидимки, и пусть так остается весь год. Меньше проблем будет в будущем.

В первые дни все было не так уж плохо. Я быстро привыкла к своему новому статусу, к тому же подружилась с той самой брюнеткой — Оливией Гастман. Лив даже наслаждалась тем, что с ней случилось. Первоначальный страх очень быстро прошел и теперь она брала от жизни все: отличные оценки, своя комната, прогулы, которые никак на нее не влияли. Ее статус скованной помогал даже в личной жизни. Если парень пугался магического контракта с темным духом, то она тут же забывала о нем. Отличный способ отсеивать нытиков и трусов. Если уж парень увивался за ней, зная, что она скованная, то на него точно стоит обратить внимание.

Марк тоже прошел эту проверку. Тот единственный, кого я знала, когда приехала сюда. Марк Хэтчер… Мне всегда нравились его волосы, темные, словно горький шоколад, они так контрастировали с его светлой кожей, а эти глаза, блестящие, будто речные камни, карамельно-карие. Лет до двенадцати я была выше его и ужасно этим гордилась. Но потом, когда мы встретились одним летом, то оказалось, что он вытянулся и теперь стал выше меня на целый сантиметр. Это он так говорил: «Это не просто сантиметр, Анет! Это целый сантиметр! А дальше — больше. Вот увидишь!» Он оказался прав. Уже следующим летом он был выше меня на полголовы. Он стал не просто выше, но и сильнее. Девчонки при виде него шушукались и глупо хихикали. И тогда я поняла, что все изменилось. Мы больше не могли играть, как прежде. Что-то поменялось между нами. Или это поменялось мое отношение к нему? Марк всегда относился ко мне хорошо, будто я была его младшая сестра. Он был единственным ребенком в семье, но очень хотел кого-то, о ком можно заботиться. Повезло, что этим «кто-то» стала я.

В общем, Марка ничуть не испугала моя новая роль. Уже в тот же день, когда скованных вернули как раз к преподавательскому инструктажу, он нашел меня в толпе.

— Анет, — сказал он и коснулся моей руки. — С тобой все в порядке?

Его взгляд бегал по моему лицу, будто пытаясь найти какой-нибудь намек на ритуал, который со мной только что произошел.

— Да, — улыбнулась я. — Постояла в пустой комнате, посмотрела в страшное Зеркало, ничего особенного.

Марк выдавил из себя короткий смешок, но его глаза остались серьезными. Он продолжал меня держать и, немного помедлив, добавил.

— Я так испугался, когда назвали твое имя. А вот ты — молодец, даже бровью не повела. Они же… Они же сказали, что это безопасно? Академия не оставит тебя без присмотра, да?

— Ну, скованных выбирают каждый год, если бы с этим было что-то не так… — протянула я, но Марк, увидев, что мне непросто подобрать слова, тут же вмешался.

— Давай наоборот. Я буду тебя успокаивать. Мне кажется, так будет правильнее, это же тебя связали с древним духом. Все будет хорошо, Анет.

Только теперь в его бегающих от страха глазах возникли прежние искорки веселья.

— Я знаю, что ты со всем справишься, просто я не ожидал, что выберут тебя, вот и испугался. Если так подумать, то я не знаю никого храбрее тебя.

Я фыркнула и покачала головой, не собираясь делать вид, что поверила в такую наглую лесть.

— Ты что, не веришь мне? — нахмурился Марк. — Я хоть раз врал тебе?

— Нет, — с неохотой признала я.

— Ты самая храбрая, — уверенно повторил он. — Дух поймет, что с тобой шутки плохи, забьется в самый дальний уголок твоего сознания и будет там жалобно поскуливать, будто чердачное привидение. Вот так, — Марк задрал голову и издал противный, высокий писк.

Декан Гретель, старая, скрюченная бабка с огромной, волосатой бородавкой на носу, скривилась, будто от зубной боли.

— Тишина! — гаркнула она и снова продолжила зачитывать правила поведения.

Мы с Марком принялись хихикать. Все напряжение, что сковывало меня с момента церемонии, улетучилось само собой, и я с благодарностью посмотрела на друга детства.

— Твой отец будет гордиться тобой. Связь с темными — дело опасное, зато академия останется у тебя в долгу, — добавил он.

— Нет, — поспешно сказала я. — Ничего отцу говорить не надо, понял?

Марк нахмурился и попытался возразить, но я перебила его.

— У него слабое сердце и я не хочу, чтобы он тревожился за меня. Поверь, так будет лучше.

— Хорошо, я понял. Но, если темный начнет бушевать, то обязательно поговори со мной, ясно? Я всегда буду поблизости.

Сказав это, он приблизился и обнял меня. В этот момент я оказалась в коконе из его тепла и запаха. Он всегда пах так приятно, чем-то домашним и солнечным. Сердце забилось так сильно, что я испугалась, что он почувствует это. Но уже через мгновение раздался строгий преподавательский голос.