Мститель. Право на кровь

Глава 1

Пустота обрушивается на меня первой. Тьма под колесами «Черного Дрозда» кажется бесконечной, когда я срываюсь с края обрыва. Мотоцикл подо мной ревет на двенадцати тысячах оборотов, превращаясь в вибрирующее продолжение моего тела. Ветер бьет в визор шлема с такой силой, что шейные позвонки жалобно стонут, а в животе образуется ледяной вакуум невесомости. Прямо по курсу, над зазубренными верхушками вековых сосен, в ночное небо лезет туша «Еврокоптера». Громов. Он увозит мою кровь, моего сына, мою жизнь.

Я не дам тебе уйти.

Не сегодня, мразь.

Байк тяжело приземляется на лесную дорогу, ведущую к частному терминалу. Удар вышибает дух, челюсти смыкаются с металлическим лязгом. Переднюю вилку ведет, заднее колесо пытается обогнать переднее, но я ловлю равновесие одними кончиками ботинок, высекая фонтан искр из-под подножек. Я жив. Я всё еще в игре. Впереди, в паре сотен метров, вспыхивают стоп-сигналы кортежа Громова. Два бронированных внедорожника перекрывают трассу, пытаясь взять меня «в коробочку» и размазать по асфальту.

– Давай, Макар, покажи им, на что способен этот хлам, – шепчу я сам себе, стискивая зубы так, что крошится эмаль.

Они идут на таран. Черные махины джипов надвигаются, как стены склепа. Воздух пропитан запахом жженой резины и моим собственным адреналином, который горьким привкусом оседает на языке. Мои пальцы нащупывают на руле тумблер портативной ЭМИ-установки. Этот прибор – последнее, что я успел собрать в «Секторе Ноль» перед тем, как его превратили в пепел. Короткий щелчок тумблера, и я выбрасываю за спину тяжелый свинцовый блок, напичканный конденсаторами.

Яркая вспышка. Она не видна глазу, но я чувствую её кожей. Электромагнитная волна режет пространство, как скальпель.

Мир вокруг внезапно гаснет. Фары джипов мигают и умирают, двигатели захлебываются, превращаясь в бесполезные куски железа. Я слышу скрежет металла – внедорожники по инерции улетают в глубокий кювет, ломая молодые березы. Я пролетаю мимо них, даже не оборачиваясь на грохот. Мой «Дрозд» лишен сложной электроники, я сам пересобрал его на старых реле, и сейчас это мое единственное преимущество.

Но впереди всё еще ревет вертолет, набирая высоту.

Дорогу преграждает последний уцелевший джип. Он шел в отдалении и не попал в зону поражения импульса. Я резко бью по тормозам, закладывая байк в глубокий занос. Дым от шин окутывает меня плотным коконом. Из машины медленно, с пугающей грацией хищника, выходит человек. Каин. Дмитрий Корсаков, верный пес Громова и мой персональный кошмар.

Его выбритый добела «ежик» волос светится в лучах моей единственной фары. Пустые голубые глаза смотрят на меня с холодным любопытством энтомолога, изучающего редкое насекомое. Он не тянется к пистолету. В его руках – пульт управления с ярким дисплеем. Каин – хирург войны, он предпочитает убивать дистанционно, не пачкая тактическую форму.

– Прыгать ты научился, Макар. Красиво, признаю, – его голос звучит неестественно громко в тишине леса. – Посмотрим, как ты умеешь падать.

С крыши джипа с тонким, комариным писком взлетают три маневренных дрона-перехватчика. Они зависают в воздухе, мигая красными глазами камер. Я знаю эти игрушки. У каждой в брюхе – заряд пластида, способный превратить мой байк в гору оплавленного алюминия. Каин усмехается одними губами, и дроны срываются с места, выстраиваясь в боевой клин.

– Тварь, – выплевываю я, выжимая газ.

Я маневрирую на грани фола, закладывая виражи между деревьями. Дроны следуют за мной, как привязанные, их жужжание впивается в мозг. Значит, я был прав: когда я активировал вирус «Жнец» из Нулевого архива, сигнал ушел не только на экраны города, но и по скрытым резервным каналам. На те самые «мертвые» лондонские серверы, которые обслуживал старший брат. Он ждал этого сигнала все эти годы.

– Макар, это Вадим. Слушай меня внимательно и не задавай вопросов.

Вадим? Старший брат, финансовый гений и призрак прошлого? Как он здесь оказался?

– Вадим? Где ты был, черт тебя дери?! – кричу я в микрофон, уходя от очередной атаки дрона.

– Я вхожу в систему управления полетами региона, – его голос звучит абсолютно спокойно, будто он заказывает ужин в ресторане, а не взламывает государственную сеть. – Громов не долетит до Шереметьево-3. Я заблокировал его воздушный коридор и перехватил коды транспондера. Он объявлен неопознанной целью. Ему придется сесть в секторе ’Олимпа’, иначе его собьют ПВО.

Надежда вспыхивает во мне, как сухая солома от зажигалки Zippo.

– Вадим, держи его! Не дай ему подняться выше! – я чувствую, как ярость сменяется холодным расчетом. – Я разберусь с его хвостом и вернусь за ними!

– Поторопись, брат, – коротко бросает Вадим. – У тебя пять минут до того, как система безопасности Громова обновит протоколы.

Я резко разворачиваю байк, направляясь к мосту через лесную речку. Это единственный шанс стряхнуть «ищейки» Каина. Один из дронов заходит сверху, пытаясь ударить в бензобак. Я пригибаюсь к самому рулю, чувствуя жар от его моторов. Второй дрон совершает самоубийственный маневр – он идет наперерез, целясь в заднее колесо.

Удар.

Взрыв шины выбрасывает меня из реальности. Мир переворачивается. Байк кувыркается по асфальту, высекая каскад ослепительных искр. Меня выбрасывает из седла, и я лечу, перекатываясь через голову, считая костями каждый выступ дороги. Боль – острая, пульсирующая – прошивает позвоночник. Я замираю у самого края обрыва, чувствуя лицом холодную влагу речной пыли.

Тишина. Она звенит в ушах, тяжелая и липкая.

Я медленно поднимаю голову, сплевывая густую, соленую кровь. Визор шлема разбит вдребезги, осколки пластика впиваются в щеку. Вдалеке, над черной полосой леса, я вижу «Еврокоптер». Он больше не набирает высоту. Из его двигателя валит густой сизый дым – Вадим не просто заблокировал коридор, он удаленно повредил систему подачи топлива. Вертолет, кренясь на бок, совершает аварийную посадку на территории «Олимпа».